Как два киргизских джигита-близнеца просили руки и сердца юной "кудрявишной" туристки
Елена ПЛЕТИНСКАЯ
Почти у каждого из нас есть свои сладкие воспоминания о самой беззаботной поре жизни. Правда, глубокое осознание, что истинное счастье было именно тогда, в безответственное время юности, посещает нас лишь через значительное количество моментально проскочивших лет. В детстве же для нас так естественен надежный тыл в виде родителей, а впереди, как нам думается и мечтается, нескончаемо длинная интересная дорога — без конца и без края…
Мы всей семьей отправляемся в очередной отпуск на папином коричневом "жигуленке" из Ташкента в Киргизию, на озеро Иссык-Куль.
Мы с братом плотно утрамбованы в салоне на заднем сиденье вместе с хаосом из коробок, каких-то пакетов, но нам чертовски весело и уютно, несмотря на машину, забитую под завязку вещами и большим ящиком непременной тушенки, из которой мама целый месяц умудряется готовить очень вкусные и разнообразные блюда.
Впереди путешествие из Ташкента аж через три республики, с обязательными остановками на перекус, хождением по местным рынкам, ночевками в гостиничках. И везде папа умудряется говорить на аборигенском языке. Отправной точкой отцу служит узбекский, которым он владеет свободно, пыльное шкодливое детство среди узбекских мальчишек тому причиной.
Когда мы, безмерно проголодавшиеся после купаний-ныряний, дружно усаживались за стол в съемной комнатке или на веранде, у меня тут же рефлекторно срабатывало активное слюноотделение. Это физически аппетитное ощущение восторга до сих пор живет во мне. Как будто прошло не множество наполненных различными событиями лет, а всего лишь несколько часов с нашего последнего отпускного обеда. Еда казалась вкуснее обычного, а планы на вечер, обсуждаемые за богатым яством из тушенки с макаронами и салатом, выглядели фантастически привлекательными! Тогда как на самом деле с развлечениями в те годы было довольно скудно.
* * *
Зелено-голубые воды иссык-кульского озера ослепляют мои красные от солоноватой воды глаза мелкой блестящей на солнце рябью. Я девица 8 или 9 лет, лежу, зарывшись в теплый, даже горячий почти белый песок и жмурюсь от удовольствия, как вдруг крепкая и очень загорелая папина рука с золотящимися волосками легко извлекает меня из песчаного месива и ставит в вертикальное положение.
— А ну-ка, доча, пошли, наконец, научимся плавать!
Мои завывально-громкие, но абсолютно бесполезные возражения виснут в жарком мареве. Папа с легким смешком, подбадривая, подталкивает меня к воде. Едва перестав касаться ногами спасительного дна, я выдыхаю из себя сакраментальную фразу, ставшую в нашей семье притчей во языцех. Родные мне ее до сих пор припоминают.
— Папочка, — панически верещу я, — пусти меня на берег, я лучше буду математикой заниматься!
Замечу, с этой сложной наукой отношения у меня в итоге совсем не сложись. Дальше чем к двум прибавить два или умножить их же, я так и не продвинулась. Зато плавать научилась.
* * *
Время уносит меня еще на несколько лет вперед и мы снова на Иссык-Куле, который так полюбился родителям и нам с братом. К тому времени я успела превратиться в довольно стройную лолитку с длинной буйно-кудрявой шевелюрой. А мой брат тем летом сдружился с местными киргизами, братьями-близнецами.
И вот как-то под вечер после целого дня плесканий в ласковых озерных водах, я побежала в переодевалку, замечая на себе весьма неоднозначные и не особо понятные мне взгляды новоявленных приятелей брата. На следующий день они явились пред недоуменные очи наших родителей с предложением – ни больше, ни меньше, как взять меня в жены. Ну а что, возраст походящий, 13 лет – самый сок, можно сказать!
Парни оказались не промах. Эти гордые джигиты собирались поступить по всем правилам, официально не предписанным советским гражданам. Чтобы обладать таким сокровищем, они предложили моему отцу калым в баранах, тех самых, курдючных, из которых получается отличный плов. Целых десять баранов! Но как ни странно, папа им отказал. Тогда претенденты на мою худую длань сильно удивились и щедро вознамерились увеличить количество баранов. И опять у них ничего не вышло, родитель мой оказался суров и непреклонен. Подавляя улыбку, чтобы не обидеть киргизских ромео, он, старательно хмурясь, все-таки полюбопытствовал, чем же я их так пленила, что баранов не жалко?..
— Волосья кирасивый, длинный, кудрявишный! – немедленно ответствовали женихи.
— Ну ребятки, вам придется подождать лет как минимум пять-семь. Дочка у меня еще маленькая, — папе уже начал надоедать этот цирк и хотелось поскорее избавиться от незваных гостей с их глупостями, по маминому выражению.
— Какой-такой маленький! Твоя сын гаварыла тыренацать, сикоро уже савсэм старый будит, как тогда на ее женица?! – возмутились мои пылкие воздыхатели.
Я же задавалась лишь одним вопросом — как же они станут меня делить? Напополам что ли распилят?! Странно, но папе почему-то даже не пришло в голову у братьев этим поинтересоваться…
https://www.isrageo.com/2016/04/04/nadob145/
