Записки израильской родственницы Николая Бухарина
ОТ РЕДАКЦИИ
23 марта 1916 года в Стокгольме был арестован эмигрант из Российской империи, предъявивший документы на имя Мойши Долголевского. Он был задержан в связи с тем, что, несмотря на запрет для эмигрантов, по мнению властей, вмешивался в шведскую политику: писал для скандинавских левых газет, участвовал в собраниях эмигрантского клуба, который полиция считала подставной революционной организацией. После нескольких недель тюремного заключения в апреле 1916-го он был выслан из Швеции в Норвегию, жил в Христиании (Осло), Копенгагене, а с октября 1916-го — в Нью-Йорке.
Напомним: шла Первая мировая война, в нейтральной Швеции больше всего боялись, что их тихая благоустроенная страна может быть вовлечена в боевые действия. Потому и стремились избавляться от подозрительных элементов, особенно иностранцев. При этом не особо утруждали себя выяснением их личности. В противном случае не составило бы особого труда установить, что по документам некоего Мойши в их стране проживал российский революционер, активный деятель партии большевиков Николай Бухарин.
По воспоминаниям третьей жены Бухарина А.М.Лариной, этим же именем он назывался и позднее в разговорах с её отчимом Юрием Лариным: "До последнего времени, приходя к отцу, Николай Иванович так себя и называл. Звонил в дверь, не успеешь открыть, как уже слышится его заразительный смех: "Откройте, Мойша-Абе-Пинкус Довголевский пришел!"
Уточняем для тех, кто склонен искать еврейские корни в каждой известной личности: Николай Иванович Бухарин был русским по происхождению и подлинным интернационалистом по убеждениям. Но в его биографии явно прослеживается «еврейская линия» — как в личной жизни, так и в общественно-политической. Его вторая супруга, Эсфирь Исаевна Гурвич — еврейка; третья жена, Анна, была удочерена и выросла в семье видного партийного деятеля Юрия Ларина (Михаила Лурье); их сын Юрий вырос в детском доме под именем Юрий Борисович Гусман, ничего не зная о родителях — новую фамилию он получил по приёмной матери Иде Гусман, тётке настоящей матери.
Во время революции 1905-1907 годов Бухарин совместно со своим другом со школьной скамьи Ильёй Эренбургом принимал активное участие в студенческих демонстрациях. Вместе со Львом Троцким (Бронштейном) редактировал с января 1917 года газету «Новый мир». Его помощью в конфликтах с Советской властью пользовались Осип Мандельштам и Борис Пастернак…
ОБ АВТОРЕ
Эмма Гурвич — двоюродная сестра дочери Н.И.Бухарина, Светланы Николаевны Гурвич-Бухариной (1924—2003). Её отец, Бенцион (Борис) Исаевич Гурвич, — родной брат второй жены Бухарина (в 1920-1929 годах) Эсфири Исаевны Гурвич, профессора-экономиста.
Эмма Гурвич родилась в Москве, в семье врача. После окончания 1-го Московского медицинского института имени Сеченова более полувека работала в различных научных центрах Москвы. По профессии врач-вирусолог, доктор медицинских наук. Участвовала в ликвидации очагов особо опасной инфекции человека — натуральной оспы и в исследованиях по Программе глобальной ликвидации оспы Всемирной организации здравоохранения.
Автор книги «Взгляд в настоящее прошлое. Фрагменты семейной хроники Николая Ивановича Бухарина». (М.: АИРО-XXI, 2010).
Репатриировалась в Израиль в 2013 году. Живет в Реховоте.
БУХАРИН — АНТИПОД СТАЛИНА
На 2018 год пришлись три знаменательные даты, относящиеся к жизни и судьбе Николая Ивановича Бухарина – 130 лет со дня рождения (октябрь), 80 лет со дня расстрела (март) и 30 лет со дня реабилитации (февраль)
Эмма ГУРВИЧ
«Всемирная история – вот высший судия»
Фридрих Шиллер
Имя Н.И.Бухарина – крупного политического деятеля российской истории ХХ века, — ныне незаслуженно забыто, его богатое творческое наследие известно немногим. Но, как утверждал академик Глеб Максимилианович Кржижановский, «вот ведь какая штука кровь: не смывается! Не смывается… Через столетия проступает сквозь каменные стены как в старых английских сказках…»
Кровь загубленных сталинским режимом политических деятелей первых лет советской власти, идеи и мировоззрение которых привели их к трагическому концу, продолжает напоминать о себе тем, кто пытается осознать, понять утопии и реалии, заблуждения и пророческие высказывания в условиях жесточайшего политического террора того времени. Среди них – Николай Иванович Бухарин, активный идеолог государства в период создания нового общества.
Николай Иванович родился в Москве в семье учителей – математика и словесника Ивана Гавриловича Бухарина и учительницы Любови Ивановны (в девичестве Измайловой). Это была семья интеллигентов, которые полагали, что можно состоять на царской государственной службе и не брать взяток. К тому же в семье отсутствовал националистический дух, а к церкви относились иронически, соблюдая лишь требуемые временем обряды. Поэтому среди чиновников, привыкших к взяточничеству и подобострастию, отец Николая выглядел чужеродным элементом. Мать Николая происходила из военной среды, окончила институт благородных девиц, была умной и волевой женщиной. Умерла она в 1915 году.
В семье выросли братья – Николай и Владимир, честные, бескорыстные, не обладавшие ни чувством тщеславия, ни властолюбием. Младший, Владимир, инженер, беспартийный, один из первых «красных директоров», работал в текстильной промышленности, был абсолютно непримирим к воровству. Как брат Николая Бухарина в 1939 году он был арестован и 17 лет провел в ГУЛАГе, где создал суконное предприятие по изготовлению одеял. Был реабилитирован, написал воспоминания, опубликованные уже в XXI веке (В.И.Бухарин, «Дни и годы». М., АИРО-ХХ, 2003). Умер в 1979-м в Москве.
Николай с раннего детства страстно любил природу. Его детские впечатления о красочной природе Молдавии, где служил отец, легли в основу развития глубоко художественной натуры. В течение всей жизни он много рисовал (его любимым жанром были пейзажи) — карандашом, углем, маслом. В период арестов в «Доме на набережной» («Дом правительства») в Москве оставались более полусотни его картин, судьба которых неизвестна. Несколько работ сохранилось у дочери Николая Ивановича Светланы и одна – у сына Юрия. До нас дошли карандашные наброски; даже на серьезных собраниях, в том числе на заседаниях Исполкома Коминтерна, он умудрялся создавать портреты и шаржи. До 1929-го его шаржи на вождей публиковались. Серия рисунков «Партия в лицах» из личной коллекции К.Е.Ворошилова представлена в журнале «Итоги» (2001, №18). Зарубежные коммунисты бережно хранили его карикатуры в тяжелые, неспокойные десятилетия. Николай Иванович мог стать художником, но – выбрал более опасный путь…
Другим увлечением Бухарина было чтение. С четырех лет он читал все, что попадалось: прозу и поэзию, литературу светскую, научную и богословскую, увлекался мифологией Древней Греции и Рима. Он был осведомлен о многом. Не случайно бабушка его говорила: «Ведь он – старик, он все знает, чего ему не полагается». Читая, он много размышлял и самостоятельно дошел до «полного безверия». Книги оказывали на его аналитический ум огромное влияние. Так, после чтения «Подростка» Достоевского он глубоко проникся мыслью: люди будущего, потерявшие веру в Бога и бессмертие души, обретут особую любовь к земной жизни, к реальной природе и друг к другу – где «каждый трепетал бы за жизнь и за счастье каждого».
Бухарин страстно любил и знал поэзию, особо выделял стихи бельгийского поэта Эмиля Верхарна. По словам отца, по характеру Николай был, в отличие от Владимира, податливым и мягким, зато веселым и общительным, любил озорничать. Повзрослев, он сознавал, что бывает легкомысленным в серьезных делах и любил распевать:
Ходит птичка веселО
по тропинке бедствий,
не предвидя от того
Никаких последствий…
Веселым, порывистым, любящим живопись и поэзию запомнил его школьный товарищ Илья Эренбург:
«Непрестанно он прерывал разговор шутками, придуманными им нелепыми словечками: он не только разбирался в партийных дискуссиях, не только одолел политическую экономию, он знал философию, историю, словесность… Спорил он добродушно, но спорить с ним было опасно: он ласково вышучивал противника».
Гимназию Николай окончил с золотой медалью. В 17 лет вступил в РСДРП, в 1911-м был арестован — за несколько месяцев до государственных экзаменов на экономическом отделении юридического факультета Московского университета, где учился с 1907 года (знаменательно, что подобное повторилось и в судьбе его дочери Светланы в 1949 году — она была арестована после защиты диплома и за несколько дней до сдачи государственных экзаменов в МГУ).
Николай Иванович был выслан в Архангельскую губернию, а после побега находился в эмиграции. В европейских странах занимался самообразованием, овладел немецким, английским и французским языками. Он читал Гейне по-немецки, доклад в Париже (1936) «Основные проблемы современной культуры» произнес по-французски, древнеримских поэтов читал на латыни, трагедии Эсхила – на древнегреческом. Энциклопедическая образованность и великолепная память позволили ему впоследствии, в тюремных условиях, при полной безысходности и нависшей смертельной угрозе, выстоять, отвлечься и сохранить свое человеческое достоинство.
Простой в общении, высокообразованный, непосредственный и искренний, он пользовался доверием и авторитетом среди рабочих и интеллигентов. Эти качества помогали ему улаживать конфликты при обострении отношений с партийным руководством.
Бухарин был великолепным лектором; ему поручали решать самые трудные задачи, которые ставила жизнь в условиях голода и разрухи. Николай Иванович обладал чувством душевной доброты, был бескорыстным и совершенно равнодушным к жизненным материальным благам, личным удобствам. Не стремился он и к власти, не претендовал на роль руководителя и не был соперником в борьбе за главенство в партийной иерархии. Он не умел командовать людьми и принципиально этого не хотел. Его авторитет держался только на высоком интеллекте и существовавшем партийном статусе. Хитрить он не умел, интрига была ему абсолютно чужда. В этом, как показала жизнь, Бухарин и Сталин были нравственными антагонистами.
У Николая Ивановича была репутация теоретика большевизма. Несмотря на мягкий характер, до 1923 года он был твердым и независимым как мыслитель. Никто не возражал Ленину так часто — между ними происходили постоянные дискуссии. С Лениным у Бухарина сложились особые отношения. С одной стороны – дружеские, несмотря на разницу в возрасте (18 лет), с другой – взаимное уважение, без налета покровительства или подчинения. У них было много разногласий, и не раз мнение Бухарина подвергалось острой критике со стороны Ленина.
Будучи редактором газеты «Правда», Николай Иванович часто приезжал в Горки, где жила семья Ленина; он считал себя учеником вождя и был ему безгранично предан. Ленин же написал, что Бухарин «законно считается любимцем всей партии» и что он «ценнейший и крупнейший теоретик партии». Известно, что Ленин ценил талантливых людей, способных мыслить и действовать самостоятельно, умел сотрудничать с оппонентами в поисках правильных решений, полемизировать и критиковать, не делая при этом «оргвыводов», не уничтожая оппонента.
Огромную роль в развитии страны Николай Иванович придавал науке. Он считал, что ученые должны быть освобождены от бюрократической канцелярской переписки, «которая душит всякое живое дело и на которую убивается огромное количество времени…», а «зарекомендовавшим себя ученым должна предоставляться необходимая инициатива и самостоятельность в работе». Бухарин был почетным членом Академии наук СССР, одним из авторов проекта Конституции, впоследствии названной «сталинской»; до конца 1920-х считался политическим руководителем президиума Большой советской энциклопедии, редактировал которую О.Ю.Шмидт, постоянно читал лекции, писал академические и популярные книги. Его работы касались проблем экономики, философии и социологии, вопросов нарушения партийной демократии и социалистической законности; он выступал против роста партийного и государственного аппаратов. Как антифашист он предупреждал об опасности любого союза с Гитлером.
Насколько мог, боролся за сохранение музейных ценностей, пытался препятствовать их продаже. Он был тесно связан с молодежью и имел много учеников (так называемая «школа Бухарина»).
В самый ранний период становления советской власти Бухарин поддерживал насильственные методы как временную неизбежность в целях преодоления препятствий, мешающих построению нового государства. Но уже в 1919 году он пытался ослабить террор и предлагал ограничить полномочия ЧК. По указаниям Ленина часто выступал с «правом вето» в защиту арестованных. В конце 1924 года писал Ф.Э.Дзержинскому (председателю ОГПУ, главного карательного органа): «Я считаю, что мы должны скорее переходить к более «ЛИБЕРАЛЬНОЙ» (выделено Бухариным) форме Соввласти: меньше репрессий, больше законности, больше обсуждения, самоуправления… Вопрос ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ – вот в чем дело».
Бухарин мечтал о «превращении всего человеческого общества в трудовое товарищество равных и свободных людей», о том, что «принуждение в какой бы то ни было форме исчезнет раз и навсегда»,- не только мечтал, но и активно выражал свои позиции и убеждения.
Он тяжело переживал катастрофические последствия насильственной коллективизации сельского хозяйства в стране. Был глубоко потрясен существованием жесточайшего голода в районах: «Если более чем через 10 лет после революции можно наблюдать такое, так зачем же было ее совершать?»
Еще в 1924-1925 годах Николай Иванович предлагал ряд реформ для развития сельского хозяйства. Он считал, что к социализму страна пойдет эволюционным путем, постепенно: «Мы будем многие десятки лет медленно врастать в социализм: через рост нашей промышленности, через кооперацию, через тысячу и одну промежуточную форму». Подчеркивал, что следует поддерживать все слои крестьянства, в том числе зажиточные, и стремиться к тому, чтобы бедные слои подтягивались к более высокому уровню. «Социализм бедняков,- писал Бухарин,- это паршивый социализм». Он призывал к расширению сельского хозяйства, к накопительству, отстаивал пропорциональное развитие всех отраслей промышленности и сельского хозяйства и выступал против насильственных мер при осуществлении коллективизации. Настаивал на необходимости развития тесных взаимосвязей между городом и деревней – деревня дает рабочим хлеб, город поставляет орудия сельского хозяйства. Этим он подчеркивал тезис Ленина о необходимости тесной «смычки города и деревни» — «добиться с помощью торговли прочной экономической и политической смычки между пролетариатом и крестьянством, между промышленностью и сельским хозяйством». Взгляды Бухарина поддерживали председатель Совнаркома СССР (1924-1930) А.И.Рыков и М.П.Томский (партийный и профсоюзный работник, покончил с собой в 1937-м). Их позиция получила название «правого уклона». Выделение оппозиции открыло возможность расправы с политическими лидерами страны.
В 1928 году началась публичная кампания против «правых»: в центре страны и на местах (в областях, краях, республиках) завершилась «сталинская перестройка» — наиболее активных партийных лидеров обвиняли в антипартийной деятельности, исключали из партии и заменяли назначаемыми «сверху» подконтрольными работниками, готовыми к уничтожению оппозиционеров. Любые идеи, идущие вразрез с «линией партии», любые дискуссии считались преступным заговором. В это время деятельный Бухарин не задумывался о том, что к нему приближается неминуемая плаха, не подозревал, как цинично и хитроумно будет проведена вся процедура.
«Мы с тобой Гималаи; остальные — ничтожества»,- заявил Сталин Бухарину, характеризуя в 1928 году состав Политбюро, в котором уже не было Троцкого. Но взгляды Бухарина на дальнейший путь развития страны резко расходились с позицией Сталина.
К Бухарину Сталин относился подчеркнуто ревниво. «Учитель, учитель»,- часто иронизировал Сталин («учителем» называли Николая Ивановича его ученики), когда Бухарин с женой и дочерью жили у него на даче. А жена, Эсфирь Исаевна Гурвич, впоследствии вспоминала: «На него (Сталина) не было приятно смотреть, и от него исходила смертельная опасность». В декабре 1929 года Сталин достиг вершины власти – впервые в «Правде» было заявлено: «Сталин – вождь партии и лучший ученик Ленина». Вождь держал в своих руках всё — даже статью к 75-летию со дня смерти Г.Гейне редактор «Правды» Бухарин должен был с ним согласовывать. Назначенный в 1928 году редактором «Известий», Николай Иванович попал под полный контроль Сталина.
27 февраля 1937 года Бухарин и Рыков были арестованы и стали главными обвиняемыми на сфальсифицированном показательном московском процессе «Дело антисоветского право-троцкистского блока». Суд начался утром 2 марта 1938 года в Октябрьском зале Дома Союзов. Всем подсудимым, видным большевикам, наркомам, руководящим работникам были предъявлены фантастически абсурдные обвинения в террористических и диверсионных актах, в шпионаже, в убийствах, планах покушения на Сталина и его соратников и прочее. Физическими методами, пытками, угрозами уничтожения близких, жен и детей, судьба которых находилась в руках карательных органов, добивались признательных клеветнических показаний. От Бухарина требовали признания в несовершенных преступлениях. Уничтожалась «ленинская гвардия», одним из ярких представителей которой был Бухарин.
Были отдельные попытки защитить Николая Ивановича. Так, 23 февраля 1937 года на Пленуме ЦК выступил П.П.Постышев (кандидат в члены Политбюро), который сказал: «Лично я не могу поверить, что… честный член партии, прошедший долгий путь непреклонной борьбы с врагом, за партию, за социализм, может оказаться теперь в стане врага. Не могу в это поверить…». Его выступление прервал Сталин. В апреле Постышев уже во все «поверил», а 70 процентов членов ЦК, вынесших 27 февраля 1937 года обвинительное заключение «арестовать, судить, расстрелять», погибли. П.П.Постышев заплатил дорогую цену за свою реплику: три его сына были арестованы; старший, Валентин, расстрелян на Колыме. Поэты П.Н.Васильев и Б.Л.Пастернак отказались подписать заявление с требованием смертной казни для Бухарина в 1937-м. Вскоре Васильев был арестован и расстрелян. Борис Пастернак написал Бухарину: «Никакие силы не заставят меня поверить в Ваше «предательство». К счастью, Б.Пастернак не пострадал в годы террора, хотя его поэма «Волны», изданная в 1934-м, была посвящена Н.И.Бухарину.
Бухарин, Рыков и 16 других обвиняемых были расстреляны 15 марта 1938 года. С этого времени имя Николая Бухарина («врага народа») стало непроизносимым, а все предприятия и улицы, носившие его имя, были переименованы.
Многочисленные факты свидетельствуют о том, что Сталин был искусным режиссером в тщательно продуманных им политических интригах. Чтобы смягчить удручающее впечатление от происшедшего, к окончанию процесса и после расстрела видных государственных деятелей было задумано «праздничное завершение» процесса – торжественная встреча полярников-папанинцев. Москва ликовала, не смолкали оркестры и песни, славящие Сталина. Это событие затмило, приглушило тоску и ужас после расправы над оклеветанными и замученными людьми.
После 1937 года в стране возникла напряженная, длившаяся десятилетиями, обстановка: люди стали замкнутыми и общались друг с другом с настороженной опаской. Напомню: по существовавшей жестокой «традиции» времен сталинского террора, кроме самого «врага народа», страдали и его семья, родственники, знакомые. Несмотря на сталинскую установку «дети за родителей не отвечают», репрессии касались и детей.
Отца Николая Ивановича сразу после ареста сына лишили пенсии, оставив его без средств к существованию. Первую жену Бухарина, Надежду Лукину, полного инвалида, которую на допросы доставляли на носилках, расстреляли. Были арестованы и осуждены родственники Николая Ивановича: брат Владимир, его жена и двое детей, племянницы. Прошла через ссылки, тюрьмы, лагеря молодая жена Бухарина (с 1934 года) Анна Ларина; их годовалый сын был передан на воспитание в семью тёти А.М.Лариной со стороны матери — Иде Григорьевне и Борису Израилевичу Гусманам. После усыновления он воспитывался под именем Юрий Борисович Гусман. В 1946-м «добрая» советская власть арестовала и Гусманов, а Юру поместили в детдом под Сталинградом – ему было тогда десять лет. О том, кто его настоящие родители, он узнал лишь будучи студентом инженерно-мелиоративного института в Новочеркасске, когда его мать вернулась из сталинских лагерей и рассказала ему правду. При этом он вынужден был десятилетия носить отчество приемного отца, а не Николая, так как его родной отец был реабилитирован лишь в 1988-м.
Племянник Владимир с женой и двумя детьми случайно избежали ареста; они «скрылись», работая на севере Иркутской области.
Позже оказалось, что Бухарина забыли не везде и не все. Спустя годы его «вспомнили»: в мае 1949 (!) года были арестованы как члены его семьи 54-летняя бывшая жена доктор экономики Эсфирь Исаевна Гурвич (осуждена на десять лет лагерей строгого режима) и дочь Светлана, студентка МГУ (пять лет ссылки, которую она отбывала в Иркутской области). Эсфирь Исаевну, единомышленницу Николая Ивановича, прошедшую рядом с ним тяжелые годы становления государства, в период травли Бухарина в Институте Красной Профессуры, где она преподавала, обвинили в примиренчестве к «правым». Это было смертельной угрозой и для нее, и для дочери, которую, к счастью, ей удалось избежать ценой разрыва семьи. Её исключали из партии, выносили строгий выговор за связь с «врагом народа», фальсифицировали её научные работы, вставляя восхваления Сталина и порицания Бухарина… Бороться с этим она, естественно, не могла. В последующие годы ей постоянно приходилось доказывать свою непричастность к «правой оппозиции».
Последний период жизни (12 месяцев) Николай Иванович провел в тюрьме. Несколько раз он безуспешно обращался к Сталину с просьбой дать ему возможность работать в любых условиях – в отдаленном уголке страны, анонимно и т.д. Он был большим жизнелюбом, жаждал трудиться и приносить пользу. Бухарин, «живой, талантливый, честный, импульсивный человек», проиграл в схватке с «безошибочной расчетливостью сталинской интриги, беспроигрышностью его садистского восточного вероломства» (Б.Я.Фрезинский).
В последней своей речи на «суде» Бухарин «был бойцом до конца – вопреки условиям, в которых оказался» (Стивен Коэн). Американский корреспондент Гарольд Денни записал: «Бухарин, который, произнося свое последнее слово, совершенно очевидно знал, что обречен на смерть, проявил мужество, гордость и почти что дерзость… Он не унизил себя в последние часы процесса. Во всей бухаринской речи не было и следа напыщенности, язвительности или дешевого краснобайства. Это блестящее выступление, произнесенное спокойным, безучастным тоном, обладало огромной убедительной силой. Он в последний раз вышел на мировую арену, на которой, бывало, играл большие роли и производил впечатление просто великого человека, не испытывающего никакого страха, а лишь пытающегося поведать миру свою версию событий» («New-York Times, 16 марта 1938 года). Там же резюмировалось: процесс Бухарина, «унизительный во всех отношениях, по справедливости можно назвать его звездным часом».
На краю гибели, в застенках Лубянки, Николай Иванович напряженно работал. Яркий электрический свет камерной лампочки днем и ночью бил в глаза; постоянная головная боль, изнуряющие ночные допросы сопровождали его мучительные раздумья. В условиях тюремной камеры он нашел в себе силы создать три солидные рукописи. Мелким четким почерком исписано 60 листов бумаги большого формата с обеих сторон – работа гигантская! Все три рукописи: исследование о современной культуре и цивилизации («Социализм и его культура» — 12 глав), трактат «Философские арабески» (40 глав), роман «Времена» о своем детстве и юности (обрывается на 29-й главе, поскольку оборвалась и жизнь его автора) и «Томик стихов», пролежали 60 лет под грифом «Совершенно секретно» в личном архиве Сталина.
Труды Бухарина говорят о том, что их автор был подлинным демократом, не терпел проявлений аристократизма и элитарности, верил в магическую силу образования в повышении культуры масс и создании общества совершенных людей. Концепция «нового человека» была центральной во взглядах Бухарина на социализм. Он верил, что вырастет новое поколение людей, которые создадут настоящую культуру социализма, что возникнет новая цивилизация с всесторонне развитым, духовно богатым населением. В его годы такие энтузиасты были, но их погубила система. Творчески мыслящие интеллектуалы подвергались гонениям, часть из них адаптировалась к условиям насилия и теряла индивидуальность, другие покидали страну. Сломанные жизни, исковерканные судьбы целого поколения, верившего в реальность создания гуманного справедливого человеческого общества… Наивные романтики? Конечно, Бухарин был мечтателем-идеалистом, но он был и профессиональным экономистом, а не просто беспочвенным фантастом. И продолжал бороться, даже когда был побежден.
В феврале 1988-го Николай Иванович Бухарин был полностью реабилитирован, восстановлен в партии и звании действительного члена Академии наук. Наконец открылось и стало доступным его обширное печатное наследие, опубликованная библиография содержит 937 названий на русском и иностранных языках. Был создан Фонд семьи Бухариных в Центральном московском архиве-музее личных собраний и частных семейных архивов, куда вошли уникальные свидетельства событий ушедшего времени (документы, письма, фотографии). Среди них — письмо от З.И.Гузи, датированное 20 апреля 1988 года, присланное в адрес дочери Бухарина. В свои 84 года она вспоминала Николая Ивановича, который в 1932-м отдыхал в Киргизии, на берегу озера Иссык-Куль: «Николай Иванович запомнился очень общительным, жизнерадостным, смешливым, простым в обращении с людьми, без всякого чванства и начальственности… Мы никогда не допускали мысли, что такой человек мог быть врагом народа. Из-за пребывания у нас Ваших родителей (Николай Иванович был с женой) мой муж был обвинен в связи с «врагом народа» со всеми для него последствиями… Я очень рада, что все-таки правда восторжествовала и наши люди узнали правду о Вашем замечательном отце – человеке, который по-настоящему хотел счастья для своего народа…».
Не могу не подчеркнуть, что путь «к воскрешению», раскрытию личности и наследия Бухарина проложил известный американский историк-советолог профессор Принстонского и Нью-Йоркского университетов Стивен Коэн, который задолго до реабилитации, в 1973 году, издал в США монографию «Бухарин. Политическая биография» (переведена на русский язык и издана в России в 1988-м). В 2011 году за свой труд профессор С.Коэн был отмечен международной премией «Либерти». Профессору С.Коэну я глубоко благодарна за участие в публикации моих воспоминаний.
Альтернативный вариант развития страны, предлагаемый Бухариным, не состоялся. «Бесконтрольное сталинское единовластие привело к уничтожению трудоспособного, умелого слоя крестьянства, к разрушению сельского хозяйства, последствия которого ощущаются и поныне» (Ю.Афанасьев. «Новая газета», 2008). По словам Н.С.Хрущева, сталинская коллективизация «не принесла нам ничего, кроме несчастий и жестокости». Не получила развития и мечта романтиков-революционеров преобразовать мир и природу людей. Высоконравственное поколение с твердыми убеждениями, бескорыстное, устремленное к активной деятельности, готовое работать в трудных условиях и приносить пользу стране, стремившееся к знаниям и культуре, было загублено, зажато беспощадной жесткой рукой диктаторской репрессивной машины.
Трагедия России в том, что она умеет рождать талантливых людей («собственных Платонов и Ньютонов»), но не способна их оберегать и использовать. Жизнь Николая Ивановича Бухарина подтверждает это. Его казнь — «одно из самых страшных преступлений Сталина перед советским народом, партией и мировым коммунистическим движением» (Рой Медведев, 1979).
В жизни Николая Ивановича, экономиста, социолога, философа, идеалиста, не думавшего о личном благополучии, чередовались высочайшие взлеты и убийственное падение, пророческие высказывания и ошибки — это был многогранный человек. Но одно в нем было неистребимо: активное стремление к совершенствованию жизни страны и, несмотря ни на что, — вера в человека и светлое будущее своего народа.
Остается надеяться и верить строкам из поэмы Шелли «Царица Маб», которые были подчеркнуты владельцами книги (Николаем Ивановичем? его женой? при совместном чтении?):
Я видел прошлое и из него хочу я
извлечь урок для будущих времен,
Чтоб человек свои ошибки
Себе на пользу обратил,
И из безумия извлек разумный опыт…
Иллюстрации: Wikipedia и из архива автора
"Время евреев" (приложение к израильской газете "Новости недели")
https://www.isrageo.com/2016/08/14/moyshadovg/
