Ицхак Шамир — великий маленький человек, знакомый и незнакомый
ОТ РЕДАКЦИИ
Это был удивительный человек, один из тех, кто завоевал независимость государства Израиль и отстаивал эту самую независимость, возглавив еврейское государство. Рассказывают, уже будучи пленником Альцгеймера, он умудрился сбежать из дома престарелых "Герцлия цаира", вскрыв вентиляционный люк и добравшись до крыши. Правда это или нет — гарантий не даем, но это было в характере Ицхака Шамира. Умер он 30 июня 2012 года на 97-м году жизни.
А за двенадцать лет до ухода Шамира в небытие с ним — еще вполне адекватным и мудрым, встретился один из ведущих еврейских журналистов. Беседовали они на родном языке обоих — идише. С результатами этого разговора, не утратившего своей актуальности (хотя его и следует воспринимать с высоты познаний нынешних лет) вы можете познакомиться сегодня.
Матвей ГЕЙЗЕР
ВЛЮБЛЕННЫЙ В ЭРЕЦ-ИСРАЭЛЬ
Ицхак Шамир (Езерницкий) — личность воистину легендарная, и не только в масштабах Израиля, но и всего мира. Выдающееся место на политической арене он занял уже в зрелом возрасте — после того, как по окончании Шестидневной войны принял участие в движении «Ликуд». Дальше его карьера складывается на редкость динамично (так бывает, когда человек наконец находит свою стезю): в 1977 году, в 62 года, его избирают в Кнессет, где сразу же выдвигают председателем, в 1980-м он министр иностранных дел, а после ухода Менахема Бегина в отставку, в 1983 году, возглавляет правительство — тогда ему уже далеко за шестьдесят.
Для начала большой политической карьеры, скажем прямо, не мало. Между тем и сегодня, будучи 85-ти лет, Ицхак Шамир остается заметной фигурой на политическом небосклоне Израиля. Поразительный феномен!
«СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ»
Не могу не рассказать чудовищную историю, которую совсем недавно поведал мне Ицхак Шамир уже после нашей официальной беседы. Его отец родился в деревне недалеко от Рожан, там жили и его предки. Соседские отношения с польскими крестьянами складывались весьма доброжелательно, даже более того. Летом маленький Ицик обычно сюда приезжал, после чего Рожаны, как он вспоминал, казались ему большим городом. Крестьяне, друзья деда, единственного еврея, причем всеми любимого в этой деревне, часто приезжали к Езерницким…
Когда к Рожанам приближались немцы, сестра Мирьям с мужем Мотлом, пытаясь спастись от надвигающейся гибели, бежали в деревню к своим надежным друзьям. Кто же мог тогда предположить, что они погибнут не от рук нацистов, а по воле тех, кому доверили свою жизнь: их расстрелял лесник, пообещавший спрятать от немцев. Такая же участь постигла отца: «Он попросил помощи у старых друзей, жителей “своей” деревни, — говорил Шамир, — тех самых мужиков, на чьи плечи я любил карабкаться в детстве: их большие улыбающиеся лица до сих пор у меня перед глазами. Он им верил, а они предали и убили его».
НА ПРОМЕЖУТОЧНОЙ СТАНЦИИ
Выдающийся политический деятель, один из самых знаменитых евреев ХХ века, известный как Ицхак Шамир, в детстве имел другую фамилию — Езерницкий. Его отец, Шлоймо Езерницкий, был владельцем миниатюрной кожевенной мастерской в маленьком еврейском местечке Рожаны, что в Польше. Между тем Еврейская энциклопедия Брокгауза-Ефрона этому местечку посвятила целых три строки: «В эпоху Речи Посполитой местечко Виленского воеводства, Лидского повета. В 1766 году в кагале и его парафиях — 326 евреев…»
В семье было трое детей: дочери Мирьям и Ривка и сын Ицхак, родившийся в 1915 году. Родители Ицхака в молодости были активистами Бунда, — это неудивительно, ибо в канун революции 1905 года в России немало еврейской молодежи было увлечено идеями социализма. Но, как пишет в своих воспоминаниях Ицхак Шамир, мать и отец довольно скоро и без затруднений изменили ориентацию, став приверженцами сионистской идеи. Естественно, родители сделали все, чтобы их дети, в особенности сын, изучали иврит. «Не могу представить, как бы сложилась моя судьба, если бы языком моим не был иврит, если бы я не учился в начальной и средней школе на этом языке», — вспоминает Шамир.
В ту пору, в 20-е годы в Польше было уже немало образовательных учреждений системы «Тарбут» («Культура»).
В беседе со мной Ицхак Шамир подчеркивает, что иврит в значительной мере сделал из него того человека, каким мы знаем его сегодня.
«Мое воображение постоянно черпало энергию в языке, истории, пейзажах далекой неведомой страны, совсем иной, чем нееврейский мир, окружавший меня. Пребывание в Польше все больше представлялось мне случайным, как остановка в пути на промежуточной станции».
События, происходившие в Палестине в начале 20-х годов, находили отклик и в Польше, где в ту пору проживало почти 3 миллиона евреев. Они живым эхом доносились и до Рожан.
«Я помню, например, все детали открытия Еврейского университета в Иерусалиме весной 1925 года, как если бы сам был там. Это был настоящий праздник для евреев Рожан. Детей освободили от занятий…»
Как это ни удивительно, но, еще будучи школьником, Ицхак Езерницкий уже стал активным сионистом и собирал пожертвования для отъезжающих в Палестину. В этом смысле он был истинным сыном своего отца, о котором впоследствии напишет: «Прирожденный лидер, он в Рожанах возглавлял еврейскую общину… Две черты делали его необыкновенной личностью: безграничная терпимость и полное отсутствие какой бы то ни было пристрастности к кому-либо.
Он целиком был проникнут “еврейским” духом, тем, что лучше всего определяется понятием “идишкайт”… Еврейская религия была для него — и, может быть, неизбежна также и для меня — прежде всего тем сложным кодом мысли и поведения, который усиливает связь между одним евреем и другим и обогащает их общую традицию».
В 1932 году Ицхак поступил в Варшавский университет. Из воспоминаний:
«Впервые в жизни я попал в большой космополитический город, бурлящий, тревожный. Как и у всякого еврея в этом городе, у меня были основания для страха… Многие из моих однокашников, еврейских студентов, не появлялись на улице без какого-либо средства защиты от хулиганов-антисемитов, чья агрессивность постоянно и неуклонно возрастала… В более поздний период моей жизни я привык всегда иметь при себе оружие… Но в эти первые недели в Варшаве меня раздражала необходимость постоянно помнить, что, идя в университет, следует сунуть в карман нож…»
Позже, в Израиле, с ножом в кармане или другим оружием ему придется ходить не один год. А в «Бейтар» — сионистское молодежное движение, основанное Зеевом Жаботинским, Ицхак Шамир вступил еще в 1929 году, будучи учеником гимназии. С тех пор Жаботинский — его любимый герой. Портрет его и сегодня на самом видном месте в рабочем кабинете Шамира. «Жаботинский, несомненно, был наиболее динамичной и наиболее спорной фигурой среди лидеров, наложивших печать своей личности на всю деятельность сионистского движения, а затем и государства Израиль, — считает Ицхак Шамир. — Имя и дух Жаботинского живут сегодня в общественном сознании в основном благодаря движению “Ликуд”… И все же, хотя “Ликуд” немало делает для сохранения памяти Жаботинского, боюсь, что большинство молодых израильтян, не говоря уже о молодом поколении еврейской диаспоры, почти ничего о нем не знают».
Читать далее: номера страниц внизу
