Перед поездкой в Венгрию друг нашей семьи Карниэль Левкович, к сожалению, покойный, настойчиво советовал: обязательно сходи в Будапеште на международный фестиваль клезмерской музыки. В нем участвует джаз-банд Ференца Явори. Ференц — всемирная знаменитость, композитор, скрипач, очень интересный человек. Мы с ним когда-то вместе учились в мукачевской школе. Правда, тогда его звали Федя Якубович…
Инна СТЕССЕЛЬ
Я пообещала "сходить", но без особого энтузиазма. Имя музыканта мне ничего не говорило, а народные еврейские мелодии в моем представлении как-то странно, чтоб не сказать, искусственно сочетались с джазом.
…Это был 2009 год. Фестиваль клезмеров проходил в здании кинотеатра, хорошо мне известного по прежним поездкам в Венгрию. Старинный особняк начала XIX века находился в центре города, но выглядел не особенно респектабельно. Наверняка знавал лучшие времена. То, что для выступления клезмеров было отведено это помещение, в моих глазах не добавляло мероприятию престижа. Но, подойдя к кинотеатру, я остановилась в изумлении: особняк был прекрасно отреставрирован, частично перестроен, очевидной стала его первозданная красота и даже величие. В бывшем кинотеатре теперь проводились концерты, театральные представления и, как в данном случае, международные фестивали.
До начала представления оставалось время. Вместе с мужем и нашей спутницей, русскоязычной венгеркой, мы бродили среди публики, заполнявшей просторный холл. В воздухе витало предвкушение праздника, какое бывает перед нашумевшей театральной премьерой. Венгерская спутница легонько толкнула меня:
— Посмотри, посмотри налево! Видишь, входят три женщины? Это сестры Полгар!
Мимо нас прошли знаменитые на весь мир, отмеченные в Книге рекордов Гиннесса шахматные королевы — Юдит, Жофи и Жужа. Пока я исподтишка разглядывала сестер, приятельница вновь дернула за руку:
— А вон известный художник и писатель Иштван Орес.
И тут же кивнула в сторону элегантной дамы:
— А это оперная прима Эдит Верес. Рядом с ней кинорежиссер Тамаш Шаш, тот, который поставил фильм "Что-то вроде Америки". Здесь весь цвет венгерской культуры, — не без удовлетворения отметила она, оглядывая поток людей, медленно перетекавших в зал.
По неистребимой национальной привычке я спросила шепотом:
— Они, что, все евреи?
— Почему евреи? — опешила венгерка. — Сестры Полгар — да, в биографии они упоминают свое происхождение. Остальные, думаю, нет. Какое это имеет значение?
— Но клеземерская музыка — специфически еврейское искусство…
— И что? — продолжала не понимать приятельница. — Ансамбль Явори создан еще в девяностые годы, гастролирует по всему миру, везде с огромным успехом. Эту музыку любят все! Для венгров каждое его выступление – радость. Ференц заслуженный артист Венгрии, лауреат массы премий и титулов, венгерских и международных.
Мы зашли в зал, заняли свои места…
То, что происходило потом, было погружением в сказку..Волшебные мелодии, колоритные костюмы, веселые, шутливые, печальные, песни, зажигательные танцы — и восторг зрителей. Все это завораживало.
После окончания концерта я зашла к Ференцу за кулисы, передала приветы от израильских друзей и совершила неловкую попытку взять интервью. Попытка была изначально обречена, поскольку в гримерную все время кто-то заходил, отвлекал. Единственное, что я успела спросить: почему, гастролируя по всему белу свету, он обходит Израиль?
Ференц развел руками:
— Не приглашают. Как гость я много раз посещал вашу страну, у меня в Израиле много близких людей. А приглашений не поступало. Как только пригласят, так сразу и приеду. И с мюзиклом, и с концертами. Даже если придется нарушить гастрольный график. Он у нас очень жесткий, расписан надолго вперед.
— Куда вы сейчас отправляетесь?
— Через два дня летим во Францию, затем Италия, Германия, Голландия. Да и дома, в Венгрии, где я живу уже четвертый десяток лет, есть свои обязательства.
* * *
…Звезды так пожелали, или это было простое совпадение, но вскоре после нашего мимолетного общения с Ференцом Явори, уникальный оркестр был приглашен в Израиль. Гастроли прошли замечательно.
С тех пор утекло больше десяти лет. И вот в нынешнем сентябре джаз-банд Явори вторично посетит нашу страну. В Израиле будет показан первый и единственный в мире клезмер-мюзикл "Свадебный танец". Поставлен он Венгерским театром оперетты по пьесе драматурга Отто Индига "Невеста из Тороцко" на музыку Ференца Явори. Спектакль грандиозный, в нем занято более ста артистов, певцов, танцоров…
Позволю себе не очень длинно описать сюжет.
Действие происходит в 30-е годы прошлого века. Небольшая румыно-венгеро-еврейская деревушка. Живут там вполне мирные, добродушные люди. Но приходит час "икс", и проявляют они себя совсем не добродушно. Героиня — красавица Рожи, выросшая в приюте, и сын богача Андраш любят друг друга и мечтают быть вместе. Но отец Андраша против перспективы породниться с нищей бродяжкой. С трудом его удается уломать. В доме уже идут приготовления к свадьбе, когда обнаруживается, что для оформления брака не хватает свидетельства о рождении Рожи. Местный нотариус едет в приют и привозит документ, который всех повергает в шок: Рожи оказывается внебрачной дочерью их односельчанина Блюма! Она — еврейка!
Отец Андраша переступил через себя, смирившись с невесткой без роду, без племени, но с еврейкой — ни за что! Резко меняется отношение к девушке и со стороны жителей деревни. Бедная Рожи вынуждена уехать. От отчаянья сбегает на войну ее возлюбленный. Девушка устраивается работать в трактир, который содержит некий Херкович, еврей-философ. Он ведет с Рожи долгие разговоры об иудаизме, о вере. Девушка интересуется всем, что касается обретенных корней. О любовной истории, казалось бы, можно забыть. Но оперетта — на то и оперетта, чтоб все препоны на пути к счастью героев были преодолены! Выясняется, что запись в свидетельстве о рождении Рожи ошибочная — она не еврейка, а дочь почтенных кальвинистов! Теперь соединению любящих ничто не мешает. Однако есть загвоздка — для Рожи мир уже не тот, что был прежде. Она прониклась духом иудаизма, ощущает себя еврейкой и не собирается отказываться от своего нового "я". А как же любимый Андраш?
Жанр позволяет не вникать в религиозные нюансы, и свадьба, конечно же, состоится! Отец жениха окажется не таким уж суровым деспотом, односельчане не такими уж антисемитами… Да, они травили бедную Рожи, но не со зла! Просто на них нашло какое-то затмение. И вообще, кто старое помянет… Главное, восторжествовала любовь! Все поют и пляшут под клезмерскую музыку Ференца Явори! Хэппи энд!
* * *
Незадолго до нынешнего приезда композитора и скрипача Явори Ференца в Израиль у нас с ним состоялся телефонный разговор.
— В следующем году вы будете отмечать 30 лет своего детища — первого в мире джаз-банда клезмеров, — сказала я. — По меркам человеческим 30 лет — еще молодость, но для оркестра это солидный возраст, позволяющий подводить некоторые итоги. Что вы считаете главным своим достижением?
-То, что удалось возродить клезмерскую культуру, — не задумываясь, отвечает Явори. — Она сгорела вместе с местечками, с шестью миллионами уничтоженных евреев. После войны клезмеров практически не осталось. Знаю это по Закарпатью, где клезмеры всегда были неотъемлемой частью еврейской жизни. Какая свадьба обходилась без них? Я родился в 1946 году в Мукачево, в венгеро-еврейской среде. У нас была музыкальная семья, мама прекрасно играла на рояле, но впервые клезмерскую музыку я услышал в исполнении цыганского оркестра под руководством Дулы Галамбыша. И навсегда влюбился в мелодии. После школы поступил в Ужгородское музыкальное училище, затем окончил музыкально-педагогический факультет Дрогобычского университета, но все годы учебы жила во мне смутная мечта исполнять клезмерский репертуар. В Советском Союзе в семидесятые годы это было абсолютно нереально. И все- таки мечта сбылась. Правда, не в Союзе.
В 1975 году я переехал в Венгрию, где уже давно обосновались мои близкие родственники. Поначалу работал в разных оркестрах, в Будапештской оперетте. Но мысль о создании ансамбля клезмеров не отпускала. В 1990-м я решился. Нашел нескольких музыкантов, поющих на идиш, образовали группу. Поначалу выступали в небольших залах, нас хорошо принимали. Вскоре стали приглашать в залы побольше. К великой моей радости маленький оркестрик оказался востребованным. Вот только имя и фамилию мне пришлось изменить — "Федя Якубович" венгры не в состоянии были ни запомнить, ни произнести…
Как-то нашу игру услышал режиссер известного венгерского театра имени Мадача. Он собирался ставить "Скрипача на крыше" и посчитал, что мы будем уместны в этом проекте. Чтобы ввести в спектакль оркестр, пришлось изменить сценографию, сделать новую аранжировку, я дописал оркестровку некоторых партий. Это было непросто, но усилия того стоили — успех был оглушительный. По режиссерской задумке, как только раздвигался занавес, на сцену до появления артистов выходили музыканты в черных картузах со скрипочками. Сюжет разворачивался на фоне клезмерской музыки, и это придавало спектаклю новые краски, дополнительный романтически-трагический объем. Известный венгерский деятель культуры Имре Керейни сказал: "Будапештский клезмер-банд с его живой музыкой стал органической частью представления "Скрипач на крыше", без него уже невозможно вообразить себе этот мюзикл".
С тех пор оркестр и я в качестве композитора участвовали во многих постановках. Театр из венгерского города Дьер попросил написать музыку для балета "Пурим, или Книга Эстер", я работал со всемирно известным Камерным оркестром Ференца Листа под руководством Яноша Ролла. Предложений было много, но вот времени стало не хватать. О нас уже знали в Европе и в США, мы постоянно гастролировали по миру, я старался заниматься сочинительством не в ущерб оркестру. В основном, это удавалось.
— Ференц, за тридцать лет оркестр изменился?- спросила я.
— Конечно! Неоднократно менялся состав, шлифовалось мастерство, повышались требования, но воодушевление и влюбленность в клезмерскую музыку оставались такими же свежими, как в пору начала.
— Я хорошо помню Международный Будапештский фестиваль клезмеров десятилетней давности и то, как восторженно реагировал зал. Как по-вашему, что находят неевреи в специфическом искусстве, где, как сказал поэт, "дышат почва и судьба"?
— Отвечу словами бывшего посла Израиля в Чехии, — сказал Явори. — Мы давали концерт в огромном зале, где зрителями в подавляющем большинстве были чехи. После каждой песни зал взрывался шквалом аплодисментов. Оркестр везде прекрасно принимают, но это было нечто из ряда вон выходящее. Когда концерт закончился, ко мне подошел посол Израиля и взволнованно сказал: "Люди в восторге от того, что вы помогли им эмоционально раскрыться. Возможно, многие впервые услышали еврейскую музыку, но судя по тому, как вас принимали, полюбили ее навсегда. За полтора часа оркестр сумел сделать больше для понимания еврейского характера и еврейской судьбы, чем любые дипломаты". Думаю, это объясняет, почему наша музыка находит отклик в Париже, Бареклоне, Вене, Риме, Амстердаме, Лондоне, Нью-Йорке, Санкт-Петербурге, на Дальнем Востоке… Искренность, чувственность, яркий мелодизм воздействуют на всех. К тому же не следует забывать, что клезмерская музыка зарождалась на востоке Центральной Европы и в то же время тесно связана с американским джазом. Так что она никому не чужая. В последние годы в разных странах возникают клезмерские оркестры, где среди исполнителей песен на идиш вообще нет евреев. Сегодня таких коллективов в одной только Венгрии десятки.
— Ференц, не могу обойти вниманием неприятный вопрос: в последнее время в Европе, как известно, активизировались антисемитские настроения. На ваших гастролях это не отражается?
— Нет. Человеческие отбросы есть везде, но, как правило, это очень незначительная часть населения. Наши концерты эта публика не посещает. А подавляющее большинство людей испытывают неподдельный интерес к рассказу евреев о самих себе через традиционное национальное творчество. Прошу прощения за банальность, но повторю известную истину: ничто так не открывает человеческие сердца, как музыка.
— Вы ощущаете себя проводником еврейского искусства в большой мир? — спросила я.
— Думаю, это звучит уж очень торжественно, — усмехнулся музыкант. — Скажу иначе: я счастлив, что помог вернуть к жизни песни, вобравшие лучшие качества народа: жизнестойкость, веру в добро, юмор, душевную красоту…
— Спасибо за беседу. Счастливых вам гастролей в Израиле и… далее везде!
[nn]
