Эпидемия вроде бы осталась позади, но ее последствия будут ощущаться еще долго. И в первую очередь они коснулись пожилых людей. Старики изначально были отнесены к группе риска, из страха заражения долгие месяцы находились в карантине, и это не могло не сказаться на их психическом состоянии
Наш корреспондент Ян Смилянский побывал в Центре по уходу за больными Альцгеймером им. Софи и Авраама Сточински и побеседовал с близкими некоторых пациентов. Картина, вырисовывающаяся из бесед, признаемся, выглядит удручающе
— Моей маме всего 75 лет, в наши дни это отнюдь не глубокая старость, но, к сожалению, ее настигла болезнь Альцгеймера, — со слезами на глазах рассказывает Елена А. — На определенном этапе нам пришлось поместить ее в этот центр, но мы с детьми навещали ее не менее раза в неделю. Когда началась эпидемия, руководство центра запретило встречи с пациентами, и это очень тяжело отразились на маме. Она так и не поняла, что произошло, ей невозможно объяснить, что такое эпидемия коронавируса и чем она опасна. Вдобавок у персонала дважды возникало подозрение, что мама заразилась коронавирусом. Как следствие, ее дважды возили в больницу, делали анализы, и оба раза оказывалось, что речь идет о ложной тревоге. Но вы представляете, какой это был стресс для больной пожилой женщины, не осознающей, что происходит?!
Я ни в коем случае не имею претензий к персоналу Центра. Напротив, он замечательный и на протяжении всего времени эпидемии делал все, чтобы поддержать связь между нами и мамой. Мне регулярно присылали ее фотографии, устраивали сеансы видеосвязи с ней. Но мама плохо понимала, что должна смотреть в экран компьютера и может с нами разговаривать. Ее интеллектуальное состояние день ото дня ухудшалось.
— Как мама себя чувствует сегодня?
— Когда разрешили визиты, и я пришла в центр, она меня поначалу даже не узнала. Но даже когда вроде бы узнала, осталась совершенно равнодушной ко мне и внукам. Вы понимаете, я — единственная дочь, мама не просто была ко мне привязана, между нами была невероятная душевная близость. Мы много лет прожили вместе, и мне очень нелегко было отдать ее в это учреждение. Каждый раз, когда мы приходили к ней, это был всплеск эмоций. Во время каждого визита мы старались говорить с ней о прошлом, вспоминать разные моменты истории нашей семьи, чтобы как-то поддерживать ее память. И вдруг мама не может даже вспомнить, как меня зовут! Уверена, что если бы не эпидемия, ее состояние не ухудшилось бы так резко.
— Есть надежда на улучшение?
— Не думаю. Насколько я знаю, состояние больного Альцгеймером можно как-то стабилизировать, замедлить процесс ухудшения. Но это поезд, который идет только в одну сторону: ухудшение более чем вероятно, но улучшения не бывает.
Ави М., сын 82-летнего пациента центра придерживается иного мнения.
— Вне сомнения, эпидемия и все, что с ней связано, стала для отца серьезной травмой и резко ухудшила его состояние, — говорит он. — Папа резко похудел, поскольку почти перестал есть, но хуже всего, что он почти перестал разговаривать. Вся наша большая семья почти ежедневно связывалась с ним дистанционно, но сеансы связи давали мало что давали: мы все для него были чем-то вроде картинок на экране телевизора, не более того. Но я вижу, что по мере возвращения к нормальной жизни состояние отца улучшается. Он начал говорить, вспомнил меня, и это не так уж и мало. Все, что происходило во время эпидемии, он не помнит, но это и к лучшему. Я очень надеюсь на новое улучшение, по меньшей мере, на возвращение к тому состоянию, в котором папа находился год назад. Здесь замечательные врачи и медсестры, они делают все, что могут, и даже больше, и я не теряю надежды. Отец — очень близкий и дорогой мне человек, я буду рядом с ним до конца.
— Понимаете, — вмешивается в наш разговор Жанна Д., — для больного Альцгеймером главное стабильность. Любая перемена в жизни, любой стресс ведут к ухудшению его состояния. А эпидемия стала стрессом для всех нас, не говоря уже о пожилых людях. У меня здесь находится совсем еще не старый отец. Когда началась эпидемия, я устроила скандал и добилась разрешения время от времени видеться с отцом, несмотря на страх, что я могу его заразить или заразиться от него. На мой взгляд, заболевание коронавирусной инфекцией было меньшим злом, чем утрата отцом личности. К сожалению, несмотря на все мои усилия, общая ситуация сделала свое дело, и состояние отца ухудшилось.
Мнение Жанны подтверждает и профессор Яир Лемпель, в прошлом заведующий отделением неврологии в больнице "Вольфсон", а ныне руководитель проекта медицинских цифровых технологий в Холонском технологическом колледже (HIT). По его словам, ухудшение состояние больных Альцгеймером и другими видами деменции в период эпидемии было прогнозируемым, и в большинстве случаев, увы, необратимо. Этому способствовал уже тот факт, что медики стали ходить в масках — пожилые люди перестали их узнавать, что само по себе стало выводящим из равновесия стрессом, снизило активность работы мозга и неминуемого сказалось на когнитивных способностях. Невозможность личного контакта с близкими усугубила эти процессы, поскольку людям с прогрессирующей деменцией не просто трудно общаться через экран компьютера, но и опознавать на нем людей.
В целом карантин и изоляция породили у многих пожилых людей, не обязательно страдающих деменцией, различные фобии, а больные Альцгеймером — лишь частный случай большой проблемы.
— Что скрывать, мы пережили очень тяжелый период, — говорит гендиректор Центра по уходу за больными Альцгеймером Нитай Элиаш. — Было очень непросто соблюдать элементарные карантинные ограничения, ведь как можно объяснить нашим пациентам, что они должны носить маски и придерживаться социальной дистанции? Даже если они поймут, через час все равно об этом забудут. Как только прояснилась степень опасности коронавируса, мы закрыли двери центра для посещений и вообще для контактов с внешним миром. Признаюсь, никто тогда не думал, что это затянется так надолго. Мы сделали все, что могли, чтобы обеспечить беспрерывную связь каждого пациента с семьей, но бессмысленно отрицать, что их состояние за это время ухудшилось. Однако сейчас, после снятия ограничений, у многих действительно наблюдается существенное улучшение. И мы надеемся, что эта тенденция сохранится.
Нитай Элиаш также рассказал, что при центре недавно открыли отделение дневного стационара — что-то вроде небольшого отеля, в котором больной Альцгеймером, живущий дома, может побыть один-два дня. Прежде всего, в случае, если, к примеру, работник или работница по уходу за больным захворали или взяли отпуск, и его не с кем оставить, — а такое случается, и нередко. Кроме того, больным Альцгеймером полезно время от времени побыть под наблюдением специалистов и пообщаться между собой. Еще одна новая услуга центра — круглосуточная телефонная служба, позволяющая семьям, в которых есть такой больной, проконсультироваться со специалистами.
[nn]
