Когда ты был между жизнью и смертью…
Сурен КАРАПЕТОВ
— Разряд!
— Нет пульса!
— Адреналин. В сердце!
— Есть!
— Ещё разряд! Готов?
— Готов!
— Нет пульса!
— Продолжаем!
* * *
Ему стало плохо прямо на улице. Слабость, подкосившая ноги. В глазах появилась необычная резкость зрения. Через секунду холодный пот хлынул ручьем. Спина мгновенно намокла. Крупные капли, прокатившиеся по лбу, превратились в тонкую струйку, стекавшую с носа. Уши заложило ватой. Он пытался попросить помощи, но губы и язык не слушались. Медленно он начал заваливаться на бок, с безразличным равнодушием глядя на стремительно приближавшуюся землю…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
* * *
Темнота. Он ее ощутил. Не увидел, а именно ощутил. Понял. Осознал.
Но это не была привычная тьма, как отсутствие света. Эта была густой, липкой. По ней пробегали невидимые волны, маленькие быстрые воронки водоворотов тьмы оплетали его, и исчезали. Тьма была осязаемой.
И это было тем удивительней, потому что он не ощущал своего тела. Разум понимал, что тьма обволакивает его, что она плотная, тягучая. Но он не мог сказать — холодная она или темная, сухая или мокрая. Эти чувства, присущие телу у него отсутствовали. Понимание того, что прежнего его нет, избавляло от мыслей что-либо осязать. Только восприятие на каком-то ином уровне позволяло ему осознавать себя.
Невидимые лёгкие волны пробежали по густой тьме.
Внезапно она исчезла. Окружающая реальность стала серым, бескрайним туманом. Туман был повсюду и нигде.
Нет, он его не видел, но осознавал. Это было странно и непривычно.
"Неужели я — умер?"
Мысль, а скорее, даже не мысль, а нечто иное, прогремела в нем набатом.
И сразу же десятки, сотни всплесков ментальной энергии закружились в бессмысленном хороводе. Это не были мысли в их привычной форме. Он не думал словами, внутренним голосом, или образами.
Мысли рождались и умирали в синтезе, в виде абстракций, не объяснимых, непонятных, но не пугающих.
Несмотря на отсутствие ориентиров в сером тумане, он осознавал, что куда-то движется. Откуда взялась эта уверенность в движении, он не мог себе объяснить. Он просто это знал. Как знал и то, что времени здесь не существует…
* * *
Неожиданно он почувствовал рядом с собой чьей-то присутствие. Кто-то находился совсем близко, излучая волны спокойствия и умиротворения.
Энергия, исходившая от неизвестного, была приятной и очень знакомой.
Он осторожно попробовал наладить контакт.
Через мгновение, а может через вечность, он понял, кто рядом с ним. Понял и то, что он пересёк границы бытия. Волны тепла, счастья и спокойствия исходили не от неизвестного. Нет.
Этот некто был его матерью, умершей много лет назад по меркам земной жизни….
* * *
Серый туман расступился и исчез.
Яркое, сияющее пространство окружило его со всех сторон.
Перед тем, как исчезнуть, мать дала ему понять, что здесь будет решаться его дальнейшая судьба.
Он снова остался один.
Сияние лилось отовсюду, однако в нем чувствовалась какая-то тревога. Какой-то дисбаланс, как фальшивая нота, внушал беспокойство, и безотчетный страх.
Сияние ослабло, и он понял, что его окружает собственная жизнь.
От момента зачатия до падения там, на улице.
Это не был последовательный хронометраж. Это не было кино от первого лица. Его бросало то в детство, то в зрелые годы, снова и снова он проживал день за днём, минуту за минутой.
Сколько это длилось — мгновение, или годы, он не осознавал.
Зато очень явно понял, что не он один является участником этого всего.
Кто-то внимательный и холодный не только оценивает происходящее, но и управляет всем. И этот кто-то принимает решение, вновь и вновь заставляя его возвращаться в воспоминания о земной жизни.
* * *
Яркое пространство вновь окружило его.
Ощущения одиночества больше не было. Но те, кто находились рядом, внушали ужас и трепет.
Он понимал, что это — суд.
Беспристрастный, холодный, неоспоримый.
Совсем близко он почувствовал маленький сгусток энергии, от которого исходило ощущение безотчетный радости, счастья, восторга и любви.
Этот сгусток метался в пространстве, то удаляясь, то приближаясь к нему, казалось, не обращая внимания на ледяной холод, исходивший от судей.
Он попытался наладить контакт с этим сгустком, осторожно проявив любопытство и доброжелательность.
В ответ на него обрушился настоящий потоп любви и счастья, необъяснимый, и безграничный.
Холодный поток энергии, как острое лезвие, вонзился в него. И он понял — это приговор.
И приговор не радостный.
Отчаяние захлестнуло его.
Пространство вокруг снова начало темнеть. И только маленький сгусток яркой энергии все так же радостно крутился вокруг.
Из темнеющего пространства к нему потянулись струи темноты.
* * *
То, что произошло потом, выглядело абсолютно безумно.
Маленький сгусток, излучавший только положительные эмоции, и хаотично перемещающийся в пространстве, внезапно остановился, и бросился в сторону одной из темных струй. Та отпрянула.
Сгусток рванулся ко второй, третьей… Темные струи исчезали во мраке породившей их тьмы.
А сгусток, из которого исходила уже, не энергия радости, а энергия бушующей ярости, атаковал их одну за другой.
И тьма отступила.
Пространство, внезапно, завертелось безумным калейдоскопом и вспыхнуло ярким огнем.
И в то же мгновение раздался страшный грохот…
* * *
— Есть пульс! Он открыл глаза!
— Вижу. Маску, кислород! И уберите, наконец, эту собаку!
— Это его пёсик, хорошенький какой!
— Вот и замечательно, что хорошенький. Но ему здесь не место. Носилки в машину, и срочно в реанимацию!
— А собачка?
— Возьмите с собой. Родственники же у него есть, наверное? Заберут, когда свяжемся.
* * *
Он тяжело дышал в кислородной маске, чувствуя боль во всем теле. Машина скорой помощи, распугивая пешеходов, и разгоняя с трассы автомобили, неслась в больницу. Врач держал его за руку, неотрывно глядя на приборы.
А рядом, в ногах, чутко навострив лохматые ушки, лежал маленький комочек большой любви и счастья.
… Памяти Кнопы посвящается.
Декабрь 2025.
Автор — израильский гид и журналист, постоянный автор и обозреватель онлайн-журнала "ИсраГео". Его телеграм-канал "Записки на манжетах"
www.isrageo.com/2016/09/03/bubli167/
