Политические взгляды и активность мозга
Сергей ГАВРИЛОВ
Группа нейробиологов из Тель-Авивского университета под руководством Галя Боймана и Яары Йешурун исследовала, как активность мозга меняется с течением времени. В исследовании, опубликованном в журнале Communications Psychology, ученые проанализировали, как изменения на политической арене Израиля в период с 2019 по 2021 г. повлияли на политические взгляды людей. Это было время серьезных потрясений, когда традиционное деление на “левых” и “правых” начало уступать место союзам, формирующимся вокруг конкретных политиков.
Эксперты провели два сеанса функционального МРТ-сканирования одних и тех же людей с интервалом в два с половиной года. Лонгитюдные исследования, предполагающие наблюдение за одними и теми же людьми в течение длительного времени, проводятся относительно редко, что делает их источником особо ценных сведений. Участники исследования просматривали одни и те же видеоматериалы: предвыборную рекламу и выступления политиков левого, правого и центристского толка. Нейтральной точкой отсчета служил фрагмент документального фильма о человеке, переделавшем старый автобус в жилой дом.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
После каждого сеанса сканирования участники заполняли подробные анкеты. Их, в частности, спрашивали, насколько они согласны с содержанием видео, насколько сильно материал затрагивал их эмоции и какие чувства у них вызывали показанные политики. Вся процедура повторялась через два с половиной года, чтобы выяснить, изменились ли реакции участников за это время и каким именно образом.
Исследование показало, что наименьшие изменения между двумя сеансами произошли в тех областях мозга, которые отвечают за обработку сенсорных стимулов, – например, в зрительной и слуховой коре. Когда участники просматривали те же видеозаписи спустя более двух лет, области мозга, отвечающие за обработку изображений и звука, реагировали практически так же, как и во время первого сеанса.
Значительные различия в активности мозга наблюдались в более глубоких структурах, связанных с памятью, эмоциями и системой вознаграждения.
Изменения активности миндалевидного тела были тесно связаны с изменениями в оценках, даваемых участниками. Эта структура играет ключевую роль в эмоциональной обработке информации, включая реакции на людей, воспринимаемых как представители “чужой” группы.
Когда политик, ранее считавшийся противником, впоследствии оценивался более позитивно, менялась и активность гиппокампа. Исследователи полагают, что это может указывать на роль данной парной структуры головного мозга в переосмыслении одних и тех же событий при получении новой информации. В то же время ключевую роль в процессах оценки играло хвостатое ядро – часть системы вознаграждения мозга. Ученые предполагают, что смена интерпретации (например, когда человек начинает принимать политика, который ему раньше не нравился) может служить для мозга своего рода “наградой”, возникающей в результате разрешения внутреннего когнитивного конфликта.
Один из самых неожиданных результатов исследования касается того, что именно провоцирует эти изменения в работе мозга. Ученые разделили вопросы, задаваемые участникам, на две группы: касающиеся идеологии (например, взгляды на экономику или законодательство) и касающиеся групповой принадлежности (эмоции по отношению к конкретным лидерам и к “своим” или “чужим” группам).
Изменения активности мозга были тесно связаны со сменой лояльности по отношению к политическим группам, а не с изменениями в базовых идеологических взглядах.
В конце концов, разделение на “своих” и “чужих” во многом определяет то, как мы воспринимаем окружающих людей и мир в целом. Даже семимесячные младенцы способны отличить незнакомцев от тех, с кем у них есть эмоциональная связь. В эпоху растущей поляризации ключевой вопрос с точки зрения работы мозга звучит так: “Ты с нами или против нас? ” – а не “Какова твоя политическая программа? ”
Новое исследование затрагивает давний спор в нейронауке: определяет ли мозг наши взгляды или же наши взгляды формируют реакции мозга? Полученные результаты свидетельствуют в пользу последней гипотезы.
Впрочем, авторы отмечают, что их анализ выявляет лишь взаимосвязь между изменениями активности мозга и политическими взглядами. Это не устанавливает причинно-следственную связь – то есть, какой фактор был причиной, а какой – следствием.
Таким образом, нам до сих пор неясно: то ли смена политических взглядов вызывает изменения в активности мозга, то ли изменения на нейронном уровне приводят к формированию новых политических убеждений. Однако мы точно знаем, что наш мозг постоянно адаптируется к новым союзам и меняющимся информационным посылам – к сожалению, как правило, в русле эмоционального противопоставления “мы” и “они”.
"Еврейская панорама", Берлин
