…Прежде всего, Дюма превратил мушкетеров, которых Гасьен де Куртиль изображал малопривлекательными авантюристами, в легендарных героев, восхищающих нас и поныне. Ведь это он унаследовал от своего отца вкус к невероятным, но тем не менее невыдуманным битвам, в которых один человек, — как, например, генерал Тома-Александр Дюма, — обезоруживал сотню врагов, как было, например, на Бриксенском мосту. Ведь только он, сын солдата, творившего историю Франции, мог так хорошо чувствовать эту историю. Правдоподобных героев можно создать, только вкладывая в них многое от самого себя. Дюма "раздвоился", чтобы произвести на свет Портоса и Арамиса. В Портосе воплощены те черты, которые Дюма унаследовал от своего отца; в Арамисе — элегантность, доставшаяся обоим Дюма от маркиза Дави де ля Пайетри.
Д’Артаньян, хитрый гасконец, лихо подкручивающий свой ус; тщеславный силач Портос, знатный вельможа Атос, настроенный романтически; Арамис, таинственный Арамис, который скрывает как свою религиозность, так и свои любовные похождения, — эти четверо друзей представляют собой четыре основных варианта французского национального характера. А с каким невероятным упорством, с каким мужеством они добиваются своих целей, с какой удивительной легкостью они совершают свои подвиги!
"Да, это нечто невероятное, — писал Жюль Жанен, — этот роман, интрига которого тесно связана с самыми крупными событиями в истории Европы". Жанен был прав. В 1845 году по прихоти Дюма Париж действительно больше интересовался Анной Австрийской, чем Луи-Филиппом, и похождениями герцога Букингемского, нежели угрозами Англии.
Мне кажется (при этом, я выражаю исключительно свое мнение), — ни один мужчина не смог бы до конца понять Дюма. Он был наделен величайшим талантом, бесконечным трудолюбием, потрясающей выносливостью, он был безмерно обласкан женщинами, имел возможность не испытывать никаких материальных трудностей, — и в то же время безвозвратно положил все это на алтарь литературы. Подобно каторжнику, он трудился по восемнадцать часов в сутки, чтобы выпустить "в люди" еще одно произведение, многие из которых даже ревностными почитателями его таланта никогда не будут прочитаны. Его работоспособность кажется нечеловеческой, запредельной для самого смелого предположения любого изощренного ума: его перу принадлежит (только вдумайся, читатель!) — свыше пятисот произведений, — именно "произведений", имеющих отдельные названия. Но, к примеру: "Мои воспоминания" составляют ни много, ни мало 22 тома, "Путевые заметки" из России — 7 томов… Даже хорошо известные нам "Виконт де Бражелон" и "Граф Монте-Кристо" не уместились в один том.
В свой самый плодотворный период, с 1845 по 1855 года, Дюма превзошел самого себя: еще ни один писатель не был так плодовит, как он в эти годы. Казалось, он пытается объять необъятное: вся история Франции выплескивается единым махом на потрясенного читателя. "Три мушкетера" требуют продолжения, — и появляются "20 лет спустя" и "Виконт де Бражелон". За "Королевой Марго" следуют "Графиня де Монсоро" и "45". Еще одна серия романов посвящена закату и падению монархии: "Ожерелье королевы", "Шевалье де Мезон-Руж", "Жозеф Бальзамо", "Анж Питу", "Графиня де Шарни"… Сам писатель отзывался об этом всплеске с присущей ему "скромностью":
"Мечты мои не имеют границ. Я всегда желаю невозможного. Как я осуществляю свои стремления? Работая, как никто никогда не работал, отказывая себе во всем, часто даже во сне…"
СУЕТА НА КУХНЕ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
"- Один за всех, и все за одного!" — уже не одно поколение мальчишек, выстругав деревянные шпаги и разделившись на "мушкетеров короля" и "гвардейцев кардинала", оглашает окрестности этим лихим кличем: поистине, каждому поколению есть о чем задуматься над страницами романа Александра Дюма "Три мушкетера".
Одно поколение может ошибиться в оценке произведения. Шесть или семь поколений не ошибаются никогда. Прочная популярность "Трех мушкетеров" во всем мире свидетельствует об одном: Дюма, несколько наивно выражая через посредство своих героев собственный характер, отвечал той потребности в энергии, силе и великодушии, которая присуща всем временам и всем странам.
Есть повод обратиться к этому роману и нам: вспомните, как скрупулезно выписана обстановка обеда у прокурора Кокнара, — эти страницы, на мой взгляд, — одни из лучших в романе, который можно перечитывать целиком вновь и вновь. Однако, на взгляд Портоса, обед не удался:
"Мушкетер пришел домой голодным и в прескверном расположении духа".
Но где скрыты корни этого курьезного случая? Попытайтесь представить себе, что к вам на обед всеми правдами и неправдами пытается проникнуть МУШКЕТЕР. (О, мушкетер, — это весьма далекое от совершенства, иногда — едва умытое, драчливое и крепко попахивающее спиртным существо, — вы сами можете убедиться в этом, прочтя роман "Три мушкетера" мэтра Александра Дюма). Если бы д’Артаньян, (да и тот же Портос,) не были героями, — они казались бы нам чрезвычайно безнравственным!
Представьте при этом, что сей самозванец положил свой порочный глаз не только на супругу, Богом вам данную, но и на заветный сундук, ближе и роднее которого ничего для вас нет… Уверен, — в создавшейся ситуации господин Портос отделался довольно легко:
"…Увидев столько яств, мэтр Кокнар нахмурился; увидев эти яства, Портос понял, что остался без обеда".
Однако, особо беспокоится не следует: кто-кто, а уж мы без обеда не останемся. Вспомним: "Что необыкновенного, черт возьми, находят они все в этом супе?" — подумал Портос при виде бледного бульона, которого, правда, было много, но в котором не было ни капли жира, а плавало лишь несколько гренков, редких, как острова архипелага".
Читать далее: номера страниц внизу
