Я слышал этот жуткий звук падения и видел это смятое тело мертвой женщины, лежащей в крови… И вот надо же такому случиться, что мне в девяностолетнем возрасте, уже в Израиле, точнее в Ашдоде, случайно, помимо моего желания, пришлось еще раз стать свидетелем семейного конфликта между незнакомыми мне людьми
Ким ВАССЕРМАН, Ашдод
Речь пойдет о трагическом, не забываемом с детства событии, произошедшем на моих детских глазах, когда наша семья в 30-е годы прошлого века еще жила в Москве.
Жили мы в той давней Москве в большом шестиэтажном доме. А с учетом так называемого нулевого административно-хозяйственного этажа, это был дом семиэтажный. Вокруг нашего дома возвышался еще десяток таких же домов, построенных на краю Москвы.
Это был так называемый Студенческий городок. Наш дом был один из первых домов, построенных в первые десятилетия создания СССР. На каждом этаже этого дома в длинных и широких коридорах находились десятки небольших двухкомнатных квартир. Для нужд жителей того или иного этажа была одна, общая для всех, кухня. Варить в квартирах запрещалось, да и не было для этого условий. Всё сваренное в общей кухне с кастрюлями и сковородками на руках относилось в комнаты по коридорам.
Туалет тоже был один, общий и для мужчин, и для женщин. Водопроводная вода для нужд семей тоже находилась в коридоре. Чтобы набрать воду, жителям этажа приходилось идти к крану с водой со своей посудой. Иногда у общего крана даже собиралась небольшая очередь. Помню, мне, семи-восьмилетнему, мать давала графин, и я тоже приносил воду.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В общем, обстоятельства жизни складывались так, что жильцы дома хорошо знали друг друга. Этому же способствовала и значительная квартирная слышимость. Если где-то, в какой-то квартире, происходил семейный скандал или по случаю какого-либо события организовывалось застолье, то это становилось известно большинству жителей дома. Балконов, а тем более лифта конечно же не было, а была одна общая для всех каменная лестница.
Это была самая посещаемая жителями часть дома. Лестница была настолько широкая, что по ней можно было пройти двум парам рядом, не затронув одна другую. На лестнице встречались жители всех этажей. Одни друг с другом дружелюбно здоровались, другие же, как это иногда бывает, проходя мимо один другого, хмуро отводили взгляд в сторону. Я специально упоминаю подробно о лестнице, так как именно с неё и началось то московское трагическое событие.
Мы жили на пятом этаже, а ровно над нами на шестом этаже жили муж и жена. Однажды эта семейная пара поднималась в верх по лестнице к себе на этаж. И вот надо же, во время их движения вверх, к ним присоединился молодой мужчина, их сосед по шестому этажу. Получилось так, что сосед оказался по одну сторону от женщины, по другую стороны от жены шел её муж. Таким образом женщина шла в центре между мужем и соседом. Во время их движения вверх между женой и соседом завязался обоюдный дружелюбный разговор. Жена, возможно не совсем осознанно, явно увлекаясь, проявляла инициативу в разговоре. Она поворачивала голову к соседу, при этом мило улыбалась. Муж шёл по другую сторону от жены и молчал, да она к мужу почти не обращалась. В какие-то моменты она больше обращалась к соседу. Видя эту ситуацию, одна из встречных соседок с удивлением говорила другой соседке:
«Что это она так разговорилась с посторонним, да ещё в присутствии мужа?»
Для того чтобы умеренным шагом пройти по этой лестнице с поворотами с первого по шестой этаж, обычно уходило до двенадцати – пятнадцати минут. И всё это время жена без устали разговаривала с соседом. Сосед так же увлеченно поддерживал этот разговор.
И так они добрались до своего шестого этажа. Как говорил позже сосед, она (жена) с ним дружелюбно попрощалась, а муж молча пошёл в свою квартиру. Жена пошла вслед за ним.
А уже через несколько минут соседи услышали какой-то треск и сдавленные крики жены:
«Помогите!»
После чего в квартире стало тихо.
А ситуация, очевидно, складывалась следующим образом. Как только они (муж и жена) зашли в квартиру, муж тут же, ни слова не говоря, схватил довольно объёмную фигуру жены и стал её насильно волоком тащить к окну. Жена с ужасом сопротивлялась. В этот момент соседи и услышали крик «Помогите!»
Муж был сильнее жены и, притащив кричащую жену к окну, перевернул и выбросил её из окна вниз, как мешок с мусором. Женщина с таким грохотом и с такой силой ударилось об утрамбованную землю с остатками асфальта, что, казалось, её тело разлетелось на части. И брызги крови и частичек тела долетели до гулявших тут же родителей с детьми. Взрослые стали быстро уводить детей от жуткого вида неживой женщины и с ужасом и страхом в глазах рассказывали встречным знакомым о происшедшем. Вскоре все жители дома знали о случившемся, добавляя свои догадки. Я в это время играл со своими сверстниками в какую-то игру и находился тут же. И конечно слышал жуткий звук падения и видел смятое тело мертвой женщины, лежащей в крови.
Вскоре прибыла милиция, а с нею ещё какие-то люди в штатском, наверное, следователи. Место падения, да и весь дом, оцепили. Затем тело женщины куда-то увезли, а через некоторое время куда-то увезли и мужа, который, кстати, хотел покинуть корпус через пожарный запасной выход на первом этаже, находившийся на другой стороне дома. Но его тут же задержали.
На следующий день я, семи-восьмилетний мальчишка, из какого-то непонятного детского любопытства пошёл посмотреть место падения (ведь трагедия произошла и под нашим окном). Следы от падения я на земле уже не застал, всё было зачищено. Но уборщики не обратили внимания на стены дома, где я увидел застывшие капли крови убитой жены.
После этого события жизнь в нашем большом корпусе продолжалась спокойно, как и прежде. В квартире на шестом этаже над нами поселилась другая семья. А тот самый бывший сосед по шестому этажу сменил своё место жительства. Очевидно, он не мог спокойно жить там, где случился этот кошмар, косвенно и по его вине.
Вскоре мой отец получил направление на работу в другом городе, и мы из Москвы уехали.
Без всякого сомнения действия мужа говорят о том, что он был психически ненормален, не отдавал отчета своим действиям. Такой человек должен жить отдельно от человеческого общества. Что касается жены, то она была просто любительница с кем-нибудь поболтать. Она не совершила ничего преступного, а лишь излишне увлеклась безобидным разговором. Однако на мой взгляд жена должна была быть осмотрительной и не вступать в разговор, который неприятен мужу. Зная об особенностях мужа, его надо было либо лечить у специалистов, или решительно расстаться навсегда, так как спокойной и нормальной жизни не случилось.
* * *
И вот надо же такому случиться, что мне в девяностолетнем возрасте, уже в Израиле, случайно, помимо моего желания, пришлось еще раз стать свидетелем семейного конфликта между незнакомыми мне людьми.
В Израиле я тоже живу в доме с длинными коридорами, по обеим сторонам которого расположены небольшие двухкомнатные квартиры. В каждой квартире есть своя небольшая кухня, свой балкон, свой водопровод, свой туалет, а в коридоре на каждом этаже выход к общему лифту.
Не так давно я возвращался в свою квартиру. Зайдя в лифт, задумавшись, ошибочно надавил на кнопку с указанием не своего этажа, и лифт начал поднимать меня на более высокий этаж. Я и на это не обратил внимания, думая, что еду на свой этаж. Со мной в лифте оказались, по всему было видно, муж и жена. Они также выходили на том этаже, куда лифт доставил и меня. Я бы не обратил внимания на эту не знакомую мне пару, но от их разговора до моих глуховатых ушей донеслось их резкое и явно не сдерживаемое недовольство друг с другом, сходное с обоюдной руганью. И это несмотря на присутствие постороннего человека.
Выйдя из лифта, я пошёл в конец коридора, думая, что иду к себе домой. Подойдя к крайней по коридору квартире, обнаружил, что нахожусь не на своём этаже и стал возвращаться назад к лифту. Проходя мимо той квартиры, куда зашла пара из лифта, я через приоткрытую дверь вновь услышал громкие и раздражённые крики. Там явно происходил скандал между мужчиной и женщиной. И тут на моих глазах мужчина, выскочив из квартиры, хлопнул дверью и, не дожидаясь лифта, причитая что-то на ходу, быстрым шагом направился к лестнице, находившейся рядом с лифтом. На плече у него болтался большой рюкзак, а в руке был какой-то сверток. Жена же стояла у двери квартиры и со слезами на глазах смотрела ему вслед, помахивая указательным пальцем.
У меня значительно нарушен слух, потому я не разбирал смысла этой ссоры, да точно и не мог разобрать, на каком языке они общаются.
«Ну что ж, — подумал я, — милые бранятся, но они же и мирятся».
Хотя муж и жена мирятся — в зависимости от силы и причины ссоры, ведь бывают такие проблемы, после которых муж и жена становятся не только чужими, но и враждебными друг другу.
В общем, я спустился на свой этаж и, со временем, скорее всего, забыл бы инцидент, свидетелем которого мне пришлось невольно стать. Однако именно этот случай вновь напомнил мне, девяностолетнему, о том давнем, незабываемом трагическом московском событии, о котором я поведал в начале моего повествования и который не уходит из моей души многие десятилетия.
То, о чем я рассказал выше, заставило меня задать самому себе вопрос: а какие у меня лично отношения с моей женой и чем они отличаются от предыдущих? Сказать, что у нас с женой взаимная любовь – это будет не точно. Тем более что от частого повторения от души или просто так это слово теряет свою ценность.
Важно, когда в отношениях присутствует внутреннее ощущение взаимной привязанности и единство душевных стремлений и помыслов. Важно, когда один другому при необходимости с готовностью отдаёт свои силы и время.
Но самое главное – это ощущение невозможности жить друг без друга. Вот именно такие отношения у меня с женой, а как эти отношения назвать – любовь или ещё как-то – это дело каждого человека в отдельности.
Перефразируя стихотворение замечательного поэта Сергея Есенина, моё отношение к жене можно выразить следующими душевными словами:
Ты моя милая, добрая, нежная,
С думами грустными ты не дружись,
И несмотря на болезни зловредные,
Мы навсегда сохраним нашу жизнь…
Эти строки и выражают моё отношение к моей родной жене. С её стороны я получаю такие же чувства и эмоции, но выраженные другими словами и делами. Так уж получилось, что она для меня и друг, и жена, и доктор, и медсестра все тридцать пять лет совместной жизни. Может быть, не все читатели положительно воспримут тот факт, что, обращаясь к своей жене по какому-либо вопросу, я не пользуюсь её именем, указанным в паспорте, а употребляю многие ласковые обращения, исходящие из души. Да и она при обращении ко мне пользуется далеко не официальным моим именем.
* * *
А в заключение немного отвлекусь от описанных здесь историй. Дело в том, что моя жена ходит с инвалидным ходунком, так как у неё давно больны ноги. Когда мы с ней находимся в многолюдном месте, то я стараюсь держаться совсем рядом с ней или чуть сзади. Правда это не всегда удаётся.
И как бы смешно это ни выглядело, я с каким-то суеверием практически не допускаю, чтобы кто-либо из случайных прохожих прошёл между мною и женой, так как мне кажется (я уверен в этом), что от этого ухудшится наше с ней самочувствие. Так что я по мере своих сил и возможностей, стараюсь такого не допускать!
Таковы вкратце наши с женой семейные отношения, о чём я поделился с читателем. Я здесь описал три разных вида отношений между мужем и женой. Эту тему я затронул потому, что она для меня важна и реально коснулась моей семейной жизни.
Ко всему сказанному, я хочу выразить надежду, что у моего читателя семейная жизнь сложилась не хуже, чем у меня, а может быть, и лучше.
