Репортаж из бедуинской деревни, пострадавшей из-за очередного иранского обстрела
Александр ХАНИН
Фото автора
В бедуинской деревне Зарзир я никогда не бывал. Не приходилось. Всегда думал, что наши бедуины — это те, кто живет вокруг Беэр-Шевы и южнее, пасут верблюдов и овец, некоторые рэкетируют на юге, и единственный город — это Рахат, в котором бывал не раз и даже на подготавливаемой гидом Максом Изиксоном экскурсии, куда он несколько раз возил группы туристов. В этот раз был причина оказаться именно в Зарзире. К ним прилетел снаряд и, по разным сведениям, его падение привео к ранению от 8 до 80 человек.
Как сказала Шломит — глава регионального совета, — первые пятеро были ранены тем, что отлетело от упавшей и сделавшей воронку в земле ракеты (или ее части) и влетевшей в окно домашнего бомбоубежища "мамада", потому, что люди решил вообще убрать бронированную защиту.
— Вы об этом напишите, — говорила она журналисту Эдуарду Доксу, который меня и уговорил прокатиться почти до Кинерета. — Это бедуинская община, есть пять кланов. Все довольно дружны, все служат в армии. В районе живет 8000 человек. У меня во всех двадцати школах района охранниками бедуины. Многие офицеры армии, полиции, тюремной службы.
— Меня снимать не надо, — отмахнулся стоящий рядом капитан. — Вот она – начальник.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
У бедуинов, когда рядом есть более значимые фигуры, очень сильно соблюдается субординация. Пока Эдик растягивал удовольствие общения с теми, кто был около домов, мы пропустили возможность пройти проверочный заслон для журналистов и снять президента страны на краю ямы, образовавшейся от взрыва. На таких местах подготовка всегда занимает намного больше времени, чем само действие, поэтому когда Герцог уехал, а служба охраны быстро свернула палатки и столы, мы спокойно подошли к пострадавшим домам. В одном я говорили с хозяевами — молодым парнем Мухаммедом и его супругой. Они успели войти в мамад с детьми и все остались живы при том, что дом пострадал настолько, что не годен для проживания. В таком же состоянии было еще несколько домов. Пострадало несколько десятков зданий, и даже какой-то кусок улетел через вади (русло ручья) на другую сторону деревни.
— Ты еще напиши, — сказала Шломит. — Они наши. Наши они. Полностью нас поддерживают.
Я уже встречал бойцов из этого района под Хермоном – и тогда тоже был Рамадан. К нам с Эдуардом подошел высокий мужчина:
— Меня искали? Я глава местного совета Аэтаф Грифэт.
— Слушай, — спросил Докс, — а где низкие хижины, ковры, на которых сидят, разделительные части дома для мужчин и женщин? Где верблюды и лачуги? Тут дома по три этажа с ухоженными приусадебными участками.
— Смеешься? — немного опешил наш собеседник.
— Да он от въезда сюда всё палатку ищет, — решил влезть я в разговор. — Ходит и кричит: "Где шатер? Где тот шатер?"
Аэтаф рассмеялся:
— Я понял. Мы бедуины-ашкеназы. Живем тут больше ста лет. Когда сюда пришли евреи и объявили о создании страны, мы стали жить вместе, бок о бок. Все вопросы решаем дружно. Очень многие имеют высшее образование. В районе есть амута волонтеров "Шомер ахи", в которую входят и евреи, и арабы, и бедуины, и они одни из первых приезжают на места, где есть проблемы, помогают решить.
С представителями этой организации мы познакомились в самом начале нашей поездки, только подойдя к месту падения ракеты. Они тоже говорили, что необходимо соблюдать требования службы тыла и не создавать всем лишних проблем, сокрушались, что люди вне зависимости от образования и знаний часто не обращают особого внимания на сигнал тревоги.
Закончились наши похождения тем, что на выходе я снял двух барашков в одном из дворов.
— А зачем ты их снимаешь? Ты разрушения снимай, — крикнул с другой стороны улицы бедуин лет 35.
— Там я уже все снял. Но разрушений по стране достаточно, а тут живое: дома, скот, вот у тебя барашки.
— Идем, я тебе другое покажу. У меня есть коза. Когда раздался взрыв, я переждал и побежал проверять, как там животные. Вот видишь эту железяку на ножках слева? Она под нее забилась и дрожит. На меня своими глазищами смотрит и такая несчастная. Как она туда залезла? Я не знаю. Но она умнее их — она спряталась под. Знаешь как ее зовут?
— Как?
— Cукa, — рассмеялся парень. — Но она не "русия". Это не оскорбление, — он снова повторил имя. — Ее просто так зовут. Да, Cукa? Ты хорошая, умная. Спряталась.
Как мне написали вчера, "Сухка/суха" от "сухоил" на арабском означает "Звездочка" и именно так зовут жену Арафата. Я не стану обижать умное животное, скажу только, что история с козой вызвала улыбку, что было совсем не лишним после увиденных разрушений.
Автор – израильский фотограф и журналист, известный в блогосфере как Деда Саша
