Паломники на пальме и советский синдром в иерусалимской очереди
Селена КАЦ
Довелось мне выгуливать пару знакомых россиян по Иерусалиму. Возжелали они побывать и в Храме Гроба Иисуса — как же так, побывать в святом городе и не прикоснуться к Голгофе! Просьба гостей — закон.
Очередь жаждущих посетить христианскую святыню была весьма солидная и перед нами, а уж за нашей спиной в скором времени после нашего пришествия — и того длиннее. Мои туристы стоически выстаивали положенное, негромко комментируя то и дело возникающие свары на бессмертную тему "куда прешь, дура" и "вас здесь не стояло". Споры велись преимущественно на разных диалектах великого и могучего.
В какой-то момент мимо нас прошествовала мини-процессия, состоящая из трех очень похожих друг на друга разновозрастных теток в цветастых платках и кряжистого дядьки с лицом спившегося парторга. По ходу одна из тетушек, самая активная и громогласная комментировала:
— Так, русские, опять русские или даже украинцы, эти точно не пропустят. О, гляди-ка, негры!
И ткнула указательным пальцем в сторону небольшой группы африканцев в экзотических одеяниях.
— Маруся, думаешь, негры пропустят? — засомневался "парторг". — Гляди, какие серьезные, мордатые…
— Глеб Степаныч! — сурово произнесла активная. — Ты что, забыл уже, как русский народ за свободу негров Америки боролся? Подойдем к ним, а ты им про хижину дяди Тома расскажи, про Максимку, про то, как в Америке негров вешают, а у нас в цирк на работу берут. Мне тебя учить, что ли?
— Тетя Маруся, а вдруг они по-нашему не понимают? — неожиданно тонким голосом проблеяла самая крупная из дам. — А дядя Глеб по-английски только несколько слов знает.
— Да они же все у нас в Патрисе Лумумбе учились! — насупила брови главная. — Девок наших брюхатили, а теперь, значит, мы с ними только по-ихнему говорить должны? Глеб Степаныч, приступай.
"Парторг" подошел к африканцам, помялся возле них, оглянулся и, столкнувшись с суровым взором Маруси, обратился к ним:
— Экскуз меня, мы вот большие друзья негров фром Раша, за Анжелу Дэвис боролись, Обаму как родного любим…
Африканцы недоуменно посмотрели на этого странного белого. Один из них вежливо произнес:
— Good morning!
Воодушевленный, Глеб Степаныч разразился речью об единстве судеб русского и негритянского народов, припомнил, что осуждает израильскую агрессию против миролюбивого арабского народа Палестины, обругал расиста Трампа, пригласил в гости в Саратовскую область и под конец заискивающе попросил:
— Вы это, братки, может пропустите нас вперед себя? Три женщины, паломницы, истинно в Христа верующие, устали за утро по горам иерусалимским взбираться. А если что — скажете, что мы раньше вас пришли, просто отлучались ненадолго.
Африканцы дружно пожали плечами. И тут как раз между ними и впереди стоящими образовалась небольшая брешь, в которую тут же просочился "парторг" и принялся звать своих барышень. Те не замедлили явиться, да вот незадача: сыны жаркого континента бесцеремонно оттолкнули красноречивого интернационалиста и сомкнули ряды.
— Да что ж вы, суки, делаете! — закричала Маруся. — Он же русским языком вам сказал: устали мы, времени нет стоять в этой очередине, Христом-богом попросил пропустить нас!
В ответ на это африканцы повернулись к нахалам спиной.
— Да что ж это делается, люди добрые! — заверещала третья дама, до того смиренно молчавшая. — Нехристи православных людей обижают! Сами-то только что с пальмы слезли, а все туда же! Тьфу! Эй, вижу, вы люди русские, может подсобите, а? — обратилась она к стоявшим впереди афропаломников туристам из бывшего СССР.
— Шли бы вы в… — с красноречивой паузой ответил один из них, — … конец очереди. Оскверняете своим поведением святое место.
Тетки дружно разинули рты, готовясь дать последний и решительный бой, но тут Глеб Степаныч негромко приказал:
— Кру-угом! Глядите, Натуся уже вперед продвинулась. Айда к ней.
Я оглянулась — им махала рукой очень похожая на теток круглолицая девушка, которую они предусмотрительно оставили стеречь место.
Почему-то эти склоки и нахрап напомнили врезавшуюся мне с детства картину в советских очередях, когда граждане ныне развалившегося государства всеобщего дефицита осыпали друг друга оскорблениями и готовы были даже к смертоубийству. И показалось в какой-то момент, что Маруся или какая-то из ее родственниц закричала:
— Эй, продавец! На всех не хватит! Больше двух Иисусов в одни руки не давать!
Тряхнула головой — нет, слава Богу, хотя бы без этого обошлось. Хотя ощущение возврата в Советский Союз было очень даже натуральным.
