Родившаяся в Берлине в 1927 году и репатриировавшаяся после Хрустальной ночи, восемнадцатилетняя Браха Фульд стала первой eвpeйкой, сражавшейся за свободу Израиля и погибшей от рук британских оккупантов
Геннадий ШЛАИН
Сегодня этот перекрёсток немного затерялся среди широких магистралей современного Тель-Авива. Названия двух основных, сходящихся тут улиц носят значимые имена в истории еврейского народа: Йегуда а-Леви и Ибн-Гвироль. От этого места начинается также короткая улица Марморек, ведущая к театру "Габима".
Рядом, в нескольких десятках метров, почти полностью закрытый раскидистыми кронами деревьев, притаился небольшой переулок, носящий имя почти никому не известной девушки Брахи Фульд. Только любознательный прохожий обратит внимание на скромную бронзовую памятную доску на первом доме и остановится на минуту, чтобы прочесть короткие сведения о героических событиях, произошедших на этом месте 80 лет назад.
КОГДА СТРАНЫ ЕЩЁ НЕ БЫЛО
Даже тем, кто не очень интересуется историей создания государства Израиль, известно, что в 1917 году министр иностранных дел Великобритании сэр Артур Бальфур, через лорда Ротшильда, направил письмо Сионистской федерации своей страны. В данном послании прямо отмечалось, что "правительство Великобритании с одобрением рассмотрело вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для достижения этой цели". Текст этот получил название "Декларация Бальфура" и был принят за основу Лигой Наций в 1922 году при утверждении мандата Великобритании на управление Палестиной.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Гораздо меньше людей знают о появлении в 1939 г. так называемой "Белой книги". Это был отчёт министра колоний Великобритании М.Макдональда британскому парламенту. Основные положения документа сводились к утверждению, что Палестина не может принадлежать только одному народу, и поэтому тут должно быть создано двунациональное государство. Одновременно вводились жёсткие ограничения на въезд только еврейских иммигрантов. В ближайшие 5 лет предполагалось впустить лишь 75 тысяч евреев. Квота могла быть увеличена только при согласии арабской общины. Почти на всей территории (95%) запрещалась продажа земли евреям под предлогом большого роста арабского населения. Фактически Великобритания отказывалась выполнять свои обязательства, вытекающие из "Декларации Бальфура" и мандата Лиги Наций. Это решение приняло "демократическое" британское правительство в год разгула фашизма и массового бегства евреев из полыхающей Европы. Такая политика привела, в частности, к известной трагедии корабля "Струма" (более 700 погибших) и многочисленных других транспортов, доставлявших еврейских беженцев из гитлеровского ада к землям пустынной Палестины.
Предлагаемая история также связана с кораблём, но хотелось бы, прежде всего, напомнить о героизме совсем юных парней и девушек из еврейских подпольных организаций. Через два года после описываемых событий все они вольются в Армию Обороны Израиля и примут участие в Войне за Независимость. Тысячи из них погибнут в тяжёлых боях за свою юную страну и останутся навсегда молодыми в памяти нашего народа. Но тогда, в середине сороковых годов, они были радостными и задумчивыми, хохочущими и серьёзными, осторожными и отчаянными.
СЧАСТЛИВАЯ ПОРА МОЛОДОСТИ
Июнь 1944 года – вот оно необычное, воздушно-парящее состояние души особенно, когда тебе и 18 ещё нет. Красивая девушка идёт по Тель-Авиву с ощущением, что ежесекундно может вспорхнуть и полететь над серыми коробками домов, пронестись над молодыми деревьями вдоль улиц, а потом очутиться над морем. Вот где будет простор. Не надо только снижаться к редким бурунам небольших волн, а держаться в вышине, откуда виден весь город, с подступающими к нему апельсиновыми рощами, и контуры старого Яффо. Главное – повернуться спиной к солнцу, чтобы не ослепляло, а заливало своими лучами всё вокруг, чтобы радужные блики в водах слабого прибоя никогда не исчезали. Душа рвётся ввысь, сегодня все школьные экзамены стали прошедшим временем.
Эта девушка – Браха Фульд, бежавшая с матерью из нацистской Германии в 1937 году. Сейчас же, всего несколько дней тому назад, в начале июня, заголовки газет прокричали о высадке англо-американских войск на севере Франции, и об этом же пророкотало радио. Значит скоро придёт конец всему человекоподобному зверью на её родине. Все воспоминания из не такого уж далёкого раннего детства, как в волшебной сказке, опять станут реальностью. Люди будут добрыми и улыбчивыми, как в её дошкольные годы.
Всё прошлое детство уже в значительной степени стёрлось в юной памяти Брахи, и сейчас она думала о величии надвигающихся событий на новой родине.
Даже трудно вообразить, что можно пожелать себе. Ведь после войны все люди будут жить в невиданном ранее царстве свободы и справедливости. А ещё Браха мечтает о любви. Так хочется влюбиться, чтобы полночи, уткнувшись в подушку, думать только о нём, а утром, едва умывшись, выбежать на улицу и тут же встретить его. Не просто встретить, а увидеть, как он ждёт тебя. Пойти рядом и не слушать, что он говорит, а просто идти и смотреть на него.
Новая жизнь надвигалась стремительно. В последнем классе гимназии возникло желание изучать медицину и стать хорошим врачом. Может заговорил голос предков, ведь дед был врачом, а бабушка медсестрой. Вот подруга Ада решила учиться в Иерусалиме. Ну чем плох Еврейский университет? К тому же здесь назревают серьёзные события. Англичанам давно пора убираться отсюда. Не захотят – заставим. Многие одноклассники уже вступили в ПАЛЬМАХ (подпольная боевая еврейская организация). Мы, молодые, должны строить свою страну, а не жить под протекторатом, как папуасы.
Уже через месяц Браха с несколькими друзьями прибыла в тренировочный лагерь ПАЛЬМАХа в кибуце Кирьят-Анавим. Ничего сверхъестественного в занятиях не было. Ещё со школы она знала, что тело должно быть тренированным и мускулистым, а не слабым и тучным. Но тут поняла главное – надо уметь терпеть. Это значит выдерживать всё: боль в мышцах во время длительных переходов и долгого бега, нехватку воздуха при быстром подъёме в гору, головокружение на солнцепёке, жажду, когда до воды ещё несколько часов пути. А ещё открытием для неё были азы военной подготовки. Инструкторы детально рассказывали, как забросать себя ветками и замереть на полчаса при преследовании британским патрулём, как мгновенно откатываться в сторону в перестрелке, как задержать дыхание при спуске курка винтовки и удержать цель на мушке. В лагере никто из новобранцев не любил работать на кухне. Это ведь не дома помыть десяток тарелок. Несколько огромных грязных кастрюль и полмешка, ещё неочищенной, картошки совсем не способствуют романтическому настрою, в котором хочется пребывать.
И ВОТ ПОЯВИЛСЯ ОН
Выполняя любую монотонную работу, Браха придумала себе облегчение. Подходила к такой кастрюле или горе тарелок и сразу загадывала, что, как только закончит наводить чистоту, в столовую войдёт Джонни.
Почему она выделила именно его из множества парней, ей даже самой было непонятно. Видимо, внутренний настрой на влюбчивость сработал в тот момент, когда их взгляды встретились. Но грязная кастрюля становилась чистой, вымытые тарелки поблёскивали в вечерних лучах летнего солнца, а Джонни не заходил. Потом выяснялось, что в этот день его вообще не было в лагере. Куда он исчезал с товарищами и оружием таким "желторотикам" как Браха, знать не полагалось.
В один, вроде бы самый обычный день, она вышла вечером из барака и присела на камень, чтобы пять минут спокойно подышать после суматошного дня полевых занятий и кухонного дежурства. Вдруг сзади кто-то негромко произнёс, растягивая слова:
— И о чём думает красивая девушка перед сном?
Она оглянулась, в двух шагах объект её грёз не спеша опускался на ближайший камень, держа в руках сухую сосновую веточку. Хорошо, что сумерки уже поглотили и небо, и землю, надёжно скрыв лицо девушки, в миг вспыхнувшее румянцем. Но в следующее мгновение её самообладание сработало, и она чётко произнесла:
— О тебе.
Вот тут уже совсем неробкий парень, побывавший в серьёзных переделках, стушевался и молча смотрел на неё, не зная, что ответить. Однако, уже перехватившая инициативу, Браха спокойно опутывала опытного бойца невидимыми чарами:
— Почему у тебя английское имя? Мы же боремся против них.
Он спохватился и неторопливо пояснил:
— Это не имя, а прозвище. Меня зовут Гидон, но мальчишки, ещё в школе "Кадури", стали называть "Джонни". Сейчас многие из них тут в ПАЛЬМАХе, и продолжают так ко мне обращаться. Гидон я только дома.
Дальше всё было, как в многократно описанных любовных сценах. Сидя рядом, Джонни обнял Браху правой рукой, слегка прижал к себе и осторожно поцеловал в дрожащие губы. Она резко встала, но юноша не поднялся, а взял её пальцы и поднёс к своим устам. Девушка легко высвободила маленькую кисть, обвила его шею руками, прикоснулась своим, чуть приоткрытым, ртом к сухим губам юноши и убежала в барак. Через несколько дней они опять сидели рядом, но уже не на холодных камнях, а на невысоком штабеле старых досок. Джонни гладил её руки и целовал их, опять целовал и опять гладил.
— Это руки пианистки, а не бойца", — тихо, но уверенно сказал он.
— Да, я немало играла в прошлом, – ещё тише произнесла Браха, — в том немецком детстве, многим даже нравилось.
АРЕСТ
Прошло несколько дней. Как обычно, Браха с присущим ещё со школы рвением полностью влилась в учёбу и тренировки, впитывая боевой опыт командиров. Как-то после обеда, возвращаясь из столовой, она заметила, что стоящие в стороне курсанты, о чём-то шепчутся с явно взволнованными лицами. Увидев её, один из смуглых парней отделился от группы и догнал девушку.
— Привет, — сказал он негромко, глядя чуть поверх её головы.
— День добрый, — ответила Браха, теряясь в догадках о причине его обращения к ней, ведь они были едва знакомы.
— Ты, вроде, знаешь Джонни? — как-то неуверенно спросил он.
— Да, знаю, — сказала, и тут же у неё появилась мысль о том, что парень недавно видел его. Смуглый юноша вдохнул и осторожно произнёс:
— Их схватили в Тель–Авиве, — и торопливо добавил, — подробностей не знаю, ребята приехали и сказали.
Браха оттолкнула его и, не владея собой, побежала в домик, где жили командиры курсов. Застала лишь одного из них. Он, хотя и знал чуть больше, но тоже со слов других. По всему выходило, что подробности не так уж важны – всё предельно ясно.
Джонни с ещё шестью бойцами шли по городу на какое-то относительно безопасное задание. Естественно, под плащами было спрятано оружие. Внезапно раздалась громкая команда офицера британского патруля, и полицейские, направив на ребят винтовки, приказали поднять руки. Один англичанин рванул плащ ближайшего пальмаховца, и сталь карабина блеснула даже при неярком вечернем солнце. Вся патрульная группа тут же вскинула оружие, взяв на мушку каждого из парней. Так, не опуская стволов и предупредив, что стреляют при малейшем движении, их довели до полицейского участка. Прибывшим на следующий день родственникам офицер тюремной службы коротко пояснил:
— Парни задержаны с оружием. Будет проведено расследование.
Суд длился не более получаса. Мнение обвинителя о подсудимых было однозначно: вооружённая группа, готовившая нападение по предварительному сговору. Вердикт состоял из нескольких предложений и заканчивался короткой, как выстрел, фразой: "семь лет тюремного заключения".
Браха застыла. Тело не подчинялось мыслям, невидимая тяжесть давила на затылок и плечи, слёзы текли к уголкам губ, а она их не вытирала. Это не срок – это вечность. Всё самое светлое и желанное должно было произойти в эти годы. Как много надежд ждало своей минуты в её открытой душе – любовь, семья, своя страна, учёба. Как представить себе всё это без Джонни?
ОЖИДАНИЕ
Неумолимо уходит в прошлое победный 1945 год, один из важнейших в истории человечества. Уничтожено чудовище, принявшее облик фашизма, поправшее все нормы жизни и морали, созданные цивилизацией в предыдущие века.
Брахе 19 лет, уже 19. Она, в составе группы курсантов, готова к участию во второстепенных отвлекающих операциях. Не все девушки, пришедшие со школьной скамьи, выдержали учёбу и тренировки.
— Но нам много и не надо, — рассуждала Браха, — нужны только те, кто не струсит и не запаникует.
Джонни пишет о первой победе в тюрьме: добились отделения от уголовников. Далось это нелегко, ведь пришлось устроить нешуточную драку.
Через несколько дней в лагерь сообщили о большой беде. При атаке на полицейский участок Сарона в Тель-Авиве погибли сразу четверо бойцов ПАЛЬМАХа.
Гибель товарищей стала поистине последней каплей в бурлящей чаше брахиного терпения. Вместе со своей подругой Кармелой, прошедшей такую же подготовку в военных лагерях ПАЛЬМАХа, они влетели в палатку командира роты Дани Маса.
Девушки не спрашивали, не выясняли, не обвиняли никого, а в резкой форме требовали включить их в состав боевой группы ближайшей операции. Не привыкший к таким женским атакам, Дани сделал шаг назад, поднял руки и поспешил уверить разгорячённых воительниц, что он лично не возражает.
НАСТОЯЩЕЕ ДЕЛО
Вскоре руководством ПАЛЬМАХа было принято решение о проведении операции по приёму судна "Орд Вингейт" с нелегальными беженцами у побережья Тель-Авива. Многочисленные боевые группы бойцов должны были задержать британские патрули и выиграть время для доставки людей на берег. На инструктаже присутствовали десятки бойцов-пальмахников, что явственно указывало на размах военных приготовлений. У девушки невольно поднялся подбородок и расправились плечи, когда услышала о своём назначении командиром группы. Место засады определено недалеко от Сароны, где рядом полицейский участок и где совсем недавно при его штурме погибла четвёрка бойцов. Сразу же после окончания сбора Браха, взяв под руку одного из парней, коротко объяснила, что необходимо сделать немедленно. А требовалось, как учили на курсе, под видом гуляющей парочки, несколько раз обойти и тщательно осмотреть участок завтрашней засады. Она сама как командир должна была знать пути подхода и отхода, предположить откуда могут появиться британские патрули. Вцепившись в руку молодого спутника и заглядывая ему в глаза, как полагается истинной влюблённой, Браха вдруг почувствовала, что совсем по-другому ощущает улицы своего города. От каждого дома исходила какая-то невидимая опасность, за каждым углом что-то мерещилось. Внутреннее чувство было одновременно и тревожное, и ностальгическое. Сколько раз она проходила тут, прогуливаясь по городу, подставляя зимой лицо скупому солнцу, а летом непременно поднимала обнажённые руки, желая ощутить хоть какое-то дуновение со стороны моря.
После третьего обхода улицы Браха заметила нежилой одноэтажный дом с балконом, расположенным чуть выше уровня земли и ограждённым полутораметровой тонкой бетонной стенкой. Само строение не выходило прямо на дорогу, а стояло чуть в глубине. Место было не очень заметно, но все подходы со стороны Сароны (Шароны) хорошо просматривались.
— Вот, тут и будет наша засада, — решила девушка, — а в случае неудачи можно легко скрыться между близко стоящими друг от друга домами.
ОЧЕНЬ КОРОТКИЙ БОЙ
Вечером следующего дня, 26 марта 1946 года, едва стемнело, вся группа собралась на улице Марморек. Приказано было ждать. Начало операции – только по сигналу. Когда будет этот сигнал, не знал никто. Всё зависело от времени подхода корабля ближе к берегу и начала пересадки беженцев в приготовленные лодки. Именно в такой момент береговые британские патрули могут заметить действия боевых групп и вызвать помощь из городских полицейских участков. Монотонно и тревожно тянется ожидание, а в темноте — особенно.
Самый нетерпеливый рыжий парень, приехавший сюда на велосипеде, наверное, ещё и школу не закончил. Совсем мальчишка, лет 16–17. Она вспомнила его имя, которое называли на инструктаже, — Ахиезер Гольдин. Подошёл опытный боец Меир Хефец и посоветовал расходиться на несколько минут, потом опять собираться вместе.
Только около 10 часов вечера, погасив фару и закрыв лицо большими очками, к группе подъехал мотоциклист. Подозвав Браху, коротко бросил:
— Операция начнётся примерно через час. Следите за сигналом, — и исчез в темноте.
Ближе к 11 часам, когда прохожие почти исчезли с улиц и в большинстве окон погас свет, девушка распорядилась занять позицию на заранее выбранном балконе. Бесшумно перевалившись через узкую бетонную стенку, парни замерли по углам балкона. Браха, как командир и самая маленькая ростом, примостилась в центре, ежеминутно выглядывая на улицу. Рядом был высокий нескладный Овед Рабинович, чересчур спокойный Меир, рыжий Ахиезер и говорливый Игаль Прокет.
Где-то слышалась стрельба, то приближаясь, то удаляясь. Напряжение возрастало, хотя внешне каждый старался казаться спокойным. Сигнала всё не было. Очередной раз, чуть подняв голову над стенкой, Браха увидела, как кто-то приближается к их балкону. В почти полной темноте не было видно ни лица, ни одежды, только силуэт. Решила, что это очередной связной ищет их, и хотела уже окликнуть его, как разглядела вытянутую вперёд руку с пистолетом. Приподнявшийся в эту секунду Меир, при коротком блике луны, опознал английского солдата и мгновенно вскинул свой пистолет. Британец и пальмаховец выстрелили одновременно, почти не целясь. Из темноты показался контур полицейской бронемашины, и короткая очередь полоснула по стенке балкона, вырывая из неё остроугольные куски бетона. Браха выхватила свой пистолет и несколько раз выстрелила в направлении машины. Тут же вспомнила про пулемёт, стоявший у ног Оведа и, подняв его, полоснула несколькими очередями по той же бронемашине, надеясь отогнать патруль и дать возможность всей группе исчезнуть в темноте за домами. Но в ответ опять застрекотал британский пулемёт, заставивший всех бойцов упасть на бетонный пол. Через несколько секунд всё смолкло, парни подняли головы, только Браха не двигалась. Тронув её за плечо, Овед почувствовал кровь на своей ладони. Стало ясно, что девушка серьёзно ранена, и надо спасать её жизнь. Он встал во весь рост и, сдаваясь, поднял руки, одновременно приказав остальным скрыться. Меир и Игаль также бесшумно, как и час назад, перевалились через, уже полуразбитую пулями, стенку балкона и исчезли в темноте. Юный Гольдин, держа на руках, теряющую сознание, Браху, уходить отказался.
Несколько солдат с опаской приблизились к бойцам. Появившийся из темноты сержант приказал пальмаховцам залезть внутрь бронемашины. Овед сел на металлический пол, придерживая девушку за талию и подставив своё плечо под её голову. Глаза Брахи были закрыты. Она не стонала, но вся рубашка покраснела от крови. Парни были уверены, что прежде всего её отвезут в ближайшую больницу, а потом уже будут заниматься ими. Но почему-то всех троих повезли на другой конец города в полицейский участок в Яффо. Только там разобрались в ситуации, отправив Оведа и Ахиезера на допрос, а Браху, наконец-то, в больницу. Однако после ранения прошло уже немало времени, и девушка скончалась в больнице в два часа ночи от большой потери крови.
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ДЖОННИ…
В иерусалимской тюрьме Джонни недоумевал. Впервые его подруга не пришла на свидание в разрешённый день. Но тут же успокаивался, понимая, что может быть множество причин: участие в какой-то боевой операции, болезнь самой Брахи, плохое самочувствие её матери. Сегодня он работал на кухне, и для начала надо было разгрузить тележку с коробками продуктов. На дне одной из коробок лежала наполовину оборванная газета с позавчерашней датой.
— Ну, сейчас сразу узнаем, что там на воле. Всё же лучше, чем слышать новости на свидании раз в две недели, — обрадовался парень.
Взгляд непроизвольно остановился на небольшой заметке в рубрике "Происшествия". В сообщении говорилось, что накануне поздним вечером жители домов по улице Марморек слышали выстрелы и отрывистые крики. Некоторые также видели, как окровавленную девушку держали британские полицейские. Уже утром выяснилось, что раненая скончалась ночью в больнице. Корреспондент газеты быстро установил, что это была девятнадцатилетняя Браха Фульд, недавняя выпускница гимназии "Бялик", прибывшая в Эрец Исраэль семь лет назад и проживавшая с матерью в Тель-Авиве на улице Пинскер. Джонни ещё раз вчитался в каждое слово, словно не поняв до конца смысла этих нескольких предложений. Потом замер. Мозг не давал никаких команд телу, а только посылал мысли, как пульсирующие удары:
— Браха. Моя Браха. Как? Неправда. Не может быть.
На подгибающихся ногах он вернулся в камеру и, почти на час, превратился в, неподвижно сидящую на полу, сгорбленную фигуру с влажными глазами. Боль от потери боевых друзей была ему знакома, хотя к этому нельзя привыкнуть. Сейчас же всё по-другому. Погиб не только юный отважный боец, погибла любовь, уже успевшая найти особое место в его душе.
ЭПИЛОГ
Как же дальше происходило развитие операции после такой трагической стычки? К сожалению, сигнальный прожектор на улице Мазе таки и не зажёгся. Корабль " Орд Вингейт", на борту которого было 248 еврейских беженцев из разрушенной Европы, британские патрульные катера обнаружили в открытом море ещё до того, как судно приблизилось к берегу. Вызванные буксиры доставили его в порт Хайфы, а оттуда всех беженцев отвезли в закрытый лагерь в Атлите. Конечно же, всего этого на тель-авивском побережье не знали и операцию не отменяли до глубокой ночи.
Британские власти запретили присутствие множества людей на похоронах, состоявшихся на тель-авивском кладбище "Нахлат-Ицхак". Над свежей могилой стояли только мать, бабушка, несколько подруг матери и раввин. Но за оградой кладбища толпились сотни молодых людей, а запах цветов в их руках заполонил все соседние улицы. Браха стала первой девушкой-бойцом, погибшей в борьбе с английскими властями на территории Эрец Исраэль.
"Джонни" (Гидеона Пели) освободили из тюрьмы летом 1947 года по амнистии. В марте 1948 года он был убит в бою с арабской бандой во время разведывательного рейда.
В октябре того же, 1946 года, из Италии к берегам Эрец Исраэль отплыл очередной корабль с еврейскими беженцами. На судне находилось более 800 человек, а на борту большими буквами было написано "Браха Фульд". Девушка, мечтавшая о жизни в своей стране, продолжала незримую борьбу за её создание. Корабль пришвартовался в порту Хайфы, и его пассажиры, после пребывания во временном лагере на Кипре, ступили на Святую землю, влившись в свой народ.
В конце 40-х годов жители безымянного переулка, расположенного рядом с местом ранения Брахи, решили дать ему её имя и обратились в муниципалитет Тель-Авива. В сентябре 1950 года было принято решение, и улочка была названа в честь этой героической девушки. Такое же имя носят улицы в городах Рамле и Кирьят-Оно.
Всё изложенное в повествовании основано на доступной информации в интернете и опубликованной литературе по данной теме. Особенно ценным и полным источником является книга (на иврите) писательницы и историка Сари Галь, которая так и называется "Браха Фульд". Написана она в 90-х годах на основе многочисленных архивных материалов, встреч с подругами Брахи и бывшими бойцами-подпольщиками, которых, к сожалению, сегодня уже нет среди нас.
