* * *
Завершить же эти заметки об Утесове мне хочется закончить легендами о самом Утесове.
Эстрадный конкурс. Артисты волнуются, жюри хмурит лбы, цедит кислые слова, наконец все дружно начинают хвалить одного из выступавших. Утесов молчит.
— Ну, а вы, Леонид Осипович, что скажете? Ведь неплохо?..
— Что я скажу? У нас в Одессе все так умеют… (пауза). Только стесняются!
* * *
Еще конкурс.
Председатель жюри, известный фельетонист, призывает своих коллег быть предельно строгими в оценках…
— Бросьте! – перебивает Утесов. – Мы с вами уже достаточно стары, чтоб хоть кого-нибудь похвалить!..
* * *
Старик Утесов провожает гостя, молодого композитора:
— Ну, а если понадобится записать песню – пожалуйста, звони! Я готов. И голос ничуть не изменился. Как не было, так и нет.
И еще об одном качестве Леонида Осиповича сегодня особо хочется сказать: он был истинным патриотом не только Одессы, но и страны, в которой родился, вырос и жил… Но никогда не был комформистом в душе в буквальном смысле этого слова. Свидетельство тому — подписи Утесова нет ни под известным обращением группы евреев к товарищу Сталину (оно готовилось в январе 1953 года, как предпосылка решения еврейского вопроса в СССР), нет его подписи ни под антиизраильскими письмами евреев-деятелей советской культуры, ни под антисионистскими, где подписались многие его собратья по искусству.
Думаю, что если бы Иосиф Давыдович Кобзон родился ни в Днепропетровске, он бы все равно стал бы тем Кобзоном, которого мы знаем сегодня. Утесов Леонид Осипович — Вайсбейн: "Мы родиться могли только в Одессе". И в подтверждении этой мысли Утесова: "…Мне и не надо было ходить в театр. Он был вокруг меня. Всюду. Бесплатный — веселый и своеобразный. Театр оперный, драматический и всякие другие — не в счет. Там — за деньги.
Нет, другой — подлинная жизнь, театр, где непрерывно идет одна пьеса — человеческая комедия. И она звучит подчас трагически".
"Кажется, что в Одессе все дети учатся играть на скрипке…
Каждый папа мечтал, что его сын станет знаменитостью. Некоторые даже и не интересовались, есть ли у их мальчиков музыкальные способности.
— Зачем вы хотите учить своего сына музыке? Ведь у него нет слуха! — говорили такому папе.
— А зачем ему слух? Он же не будет слушать, он будет сам играть".
"Признаюсь, что в то время самое главное для меня в выступлениях был смех. Он был моей целью. И моим удовольствием. И моей наградой. И моей оценкой. Что ж, смех на эстраде — это не так мало. Хотя с сегодняшней моей точки зрения он не исчерпывает всех достоинств номера. Смех на эстраде — дело вообще сложное. А в Одессе, городе острословов, где самый простой разговор на рынке или в трамвае превращается в дуэль на репликах, — особенно. Это поражает всех, кто бы ни столкнулся с Одессой".
Одна из последних песен, которую исполнил Утесов – «У Черного моря». Слова ее написал одессит Семен Кирсанов. Главное в ее тексте – первая строка: «Есть город, который я вижу во сне».
Слова эти были рефреном всей жизни Утесова.
Свободу, которую он вдохнул с детства в Одессе, свободу, порожденную одесским космополитизмом, свободу, идущую еще от Пушкина, сосланного в Одессу, Утесов нес в себе всю жизнь, дарил ее людям в самые трагические и страшные времена. В этом смысле он вправе был произнести слова: «Я песне отдал все сполна». И не только песне – но и многомиллионным слушателям. А раз так, то «памятник нерукотворный» — атрибут вовсе необязательный.
Но есть на свете Бог – рукотворный памятник Утесову в Одессе, в городском саду уже установлен.
Читать далее: номера страниц внизу
