Незабываемое. Восемь дней в израильской тюрьме

Однажды в интернете я прочитал про курсы гипноза. Рассказал жене. Она меня выслушала и заявила: «Ты обязан идти учиться».

Я созвонился с организацией, которая организовала этот курс, собрал необходимые документы и выслал по указанному адресу. Честно? Я был уверен, что мне откажут, сославшись на самую простую причину – нет мест. Как же я был удивлен, когда получил по электронной почте подтверждение того, что на курс я принят, осталось только выполнить необходимые формальности и заплатить. Занятия проводились один раз в неделю в городе Холон. Курс был рассчитан на несколько месяцев.

И вот, всего две недели спустя, я поехал в Холон на первую лекцию. В класс я вошел, опасаясь косых и осуждающих взглядов. Мне в то время казалось, что буквально все вокруг считают меня преступником, место которого в тюрьме. Вовсе не потому, что я был излишне мнительным человеком – заниженная самооценка мне не свойственна.

Просто за несколько последних месяцев я начал терять веру в себя и свои силы. Я мог и хотел работать, но пробить стену отчуждения был не в состоянии, а регулярные письма из «Нецивута», в которых с неослабевающим упорством разъяснялся тот вред, который я нанес медицинскому сообществу своей преступной деятельностью, ослабляли мою волю и убивали желание жить.

И вот я вошел в класс и попал в совершенно новый для себя мир. Меня окружали взрослые и образованные люди, которые пришли учиться, постигать искусство гипноза, и среди них я был равным.

Наш педагог оказался первоклассным специалистом, очень грамотным и думающим. Постепенно и осторожно он открывал нам новый мир постижения психики человека. Я был хорошим учеником, поскольку психика – это моя специальность.

Довольно скоро я попытался применить полученные знания на практике. Жена вызвалась стать моим «подопытным кроликом». В гипноз она не верила, поэтому нежелательные последствия ее не пугали.

Первые сеансы проходили очень трудно. Я тогда слишком формально относился к процессу гипноза, основное внимание уделяя правильному построению фраз и их последовательности. Я, скорее, ощущал себя актером, который исполняет заученную роль. Да и жена в любой неподходящий момент норовила рассмеяться. Ее несерьезность и скептицизм меня сердили, но именно она заставляла меня пробовать снова и снова.

И вот наступил день, когда я смог погрузить жену в самый настоящий гипноз, и она тоже это поняла. Она немедленно взяла мои записи и принялась очень вдумчиво их изучать.

Курс гипноза помог мне встряхнуться, осмотреться вокруг и понять, что моя судьба зависит только от меня. Ситуация на тот момент сложилась так, что мне необходимо было найти совершенно новую работу, но не просто работу – грузчиком, например, а такую работу, где я мог бы применить все свои знания и опыт врача, и вдобавок три высших медицинских образования.

И такую работу я нашел. В то время в Израиле начал успешно развиваться медицинский туризм. Особенно много пациентов приезжало из России и бывших союзных республик. Кто-то проходил в Израиле обследование, кто-то приезжал на операцию или лечение. Поводы для обращения были самые различные, но всем пациентам перед возвращением на родину требовались медицинские документы, то есть подробное описание исследований и лечения в Израиле. И документы эти, естественно, должны были быть на русском языке.

И я подумал: а почему бы не применить мои знания в медицине и знание русского языка и иврита, а если надо, то и английского? Чтобы переводить медицинские документы, нужно обязательно разбираться не просто в медицине, а именно в конкретной области медицины. А поскольку я врач, то надо хотя бы попробовать.

Жена горячо поддержала эту идею, и я начал искать в интернете адреса организаций, занимающихся переводами. Их было достаточно много, и скоро выяснилось, что специалисты по медицинским переводам очень и очень востребованы.

Тут опять вмешалась жена и посоветовала мне напрямую обратиться в те больницы, которые занимаются медицинским туризмом. Что я и сделал. Я связался с соответствующими работниками, сделал несколько пробных переводов и был принят очень благосклонно.

Вот так я начал работать над медицинскими переводами. Несколько месяцев я потратил на то, чтобы «освежить» свои знания во всех областях медицины. Прежде всего, необходимо было разобраться с терминологией, принятой в трех разных языках. Но не только это. Надо было понимать и сам процесс исследований и лечения, то есть разбираться в сути того медицинского процесса, который описывался в документах, присланных мне на перевод. Например, ортопедическая операция или онкологическое лечение, или гинекология, или офтальмология. Я читал, вспоминал, узнавал много нового, в общем, самообразовывался.

Это было интересно, иногда просто захватывающе.

Постепенно я становился профессионалом в этой области. Я всегда любил учиться, теперь же моя материальная свобода напрямую зависела от моего усердия. Я работал над самообразованием ежедневно, благо в моем распоряжении были интернет и масса свободного времени. Особую сложность представляли аббревиатуры – сокращения названий лекарств и медицинских терминов. Иногда я чувствовал себя историком, расшифровывающим маловразумительные иероглифы. Разумеется, специалисты посмеялись бы над моими муками, но я был психиатром, поэтому с большими трудностями продирался сквозь подробное описание сложнейшей нейрохирургической операции, в котором то и дело встречались таинственные сокращения.

К счастью, у меня было много знакомых врачей различных специальностей, к которым в случае полного отчаяния я и обращался за помощью и разъяснениями. Да и моя дочь, студентка последнего курса медицинского факультета, хорошо разбиралась во многих областях медицины.

Вот, например, нотная грамота. Для кого-то это просто закорючки на линеечках, кто-то может ноты читать и проиграть мелодию на музыкальном инструменте, а есть и такие, кто может по нотной записи мелодию спеть. Им не нужен музыкальный инструмент. Зачем? Ведь есть нотная запись. Лично мне это недоступно.

Так прошло несколько месяцев. Параллельно я занимался на курсах гипноза и уже делал определенные успехи в этой области. Мы с женой поочередно проводили друг другу сеансы гипноза. Лично мне больше всего нравился расслабляющий гипноз, после которого я просыпался отдохнувшим и немного успокоенным. Меня уже не так остро мучали тревога и отчаяние, которые прежде просто мешали думать и трезво оценивать ситуацию.

Но все эти месяцы, да что там месяцы, все следующие четыре года меня преследовали чувство неизвестности и абсолютной беспомощности. Я продолжал регулярно звонить адвокату, но в ответ лишь слышал: «Все очень плохо».

Помню, после окончания домашнего ареста я предложил адвокату обратиться к журналистам, в газеты и на телевидение, просто рассказать о том, что со мной случилось, но адвокат настоятельно и очень авторитетно посоветовал не делать этого. «Будет еще хуже», – сказал он мне. Теперь я жалею, что тогда не сделал по-своему, не поднял шум в средствах массовой информации. Но… что не сделано, то не сделано…

Постепенно моя частная практика оживала. Ко мне вернулись некоторые старые пациенты, появились новые. Я постоянно был занят переводами, в положенное время закончил курс овладения гипнозом. Теперь я мог официально практиковать такое лечение, набирать материал для экзамена, где я должен был представить подробно два случая лечения гипнозом.

В этих хлопотах и неизвестности прошли полтора года после моего ареста. В один прекрасный день мне позвонили и вызвали на допрос к следователю Ведомства национального страхования. Ехать было недалеко, следователь принял меня в своем кабинете в Иерусалиме. Это был старый знакомый, Нир, которого я со времени ареста больше не видел. Рядом с ним в кабинете сидела молодая девушка, очевидно, его помощница.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: номера страниц внизу