Незабываемое. Восемь дней в израильской тюрьме

Минут через пять в кабинет вошел полный мужчина лет тридцати пяти. Он сел на стул рядом с Лирон. На коленях он держал еще одну пухлую папку, полную каких-то бумаг.

Все молчали. «Держат паузу», – подумал я. Наконец, Лирон заговорила:

– Итак, начнем. Я следователь спецподразделения полиции отдела по борьбе с экономическими и имущественными преступлениями «Лаав 433». Зовут меня Лирон Барак. Это, – Лирон указала на полного мужчину, – Нир, следователь Института национального страхования.

В Израиле после представления людей друг другу принято говорить «очень приятно», но я понял, что в данном случае это неуместно, и потому промолчал.

– Как вам уже сказали, вы подозреваетесь в создании преступной группы с целью получения незаконной прибыли обманным путем. В результате вашей деятельности государственным структурам был нанесен ущерб в размере сотен тысяч шекелей. Вы допрашиваетесь под присягой. Ваши показания могут быть использованы против вас. Вы имеете право на молчание, но использование этого права лишь усилит подозрения против вас.

«Как в американском кино», – подумал я.

– Вы все поняли?

– Понял.

– Подпишите, – Лирон извлекла из принтера какой-то листок и протянула мне. Я подписал. Начался допрос.

– Итак, вы показали, что вам знаком человек по фамилии Фалес. С ваших слов, он является посредником в ваших связях с людьми, которые выдавали себя за душевнобольных.

– Постойте, постойте! – встрепенулся я. – Ничего такого я не говорил. Фалес направлял мне пациентов, которых я лечил.

– Ах, у вас это так называется, – кивнула следователь. – Сколько вы платили Фалесу за это?

– Я? А почему я должен был ему платить? – я удивился.

– А с какой стати он стал бы водить к вам людей?

– Я ничего ему не платил. Это он платил мне за лечение.

– Ах, он вам платил… понятно… платил за услуги, за то, что вы из здоровых людей делали больных. И сколько же он вам платил? – Лирон посмотрела на меня с интересом.

– Послушайте, вы все совершенно неправильно говорите, – возмутился я. – Фалес направлял мне больных, я их осматривал, назначал лечение и получал за это плату. Это моя работа. Я что, должен был работать бесплатно?

– Вы забыли упомянуть, что вы еще писали заключения в Ведомство национального страхования для получения пособия по инвалидности, – усмехнулась Лирон.

– В том числе, – согласился я, – это тоже входит в лечебный процесс. Ведь больные должны на что-то существовать.

– Ну, ваши-то больные неплохо существовали и вас не обижали. И во сколько же вы оценивали это ваше «лечение»? – судя по интонации Лирон, это слово следовало взять в кавычки.

– Первое обращение стоило 700 шекелей, следующие – 500 и меньше.

– Так, так, – усмехнулась следователь. – И сколько денег из этой суммы вы возвращали Фалесу?

– Я уже сказал, что не платил ему ничего.

– А почему он направлял больных именно к вам?

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Ах, не знаете, а я знаю. Потому что у вас был с ним сговор. Он приводил к вам здоровых людей, а вы под его диктовку писали на них ложные медицинские заключения, – и она победно мне улыбнулась.

– Ничего подобного, – я даже замотал головой, – я осматривал пациентов и назначал лечение.

И тут в разговор вступил Нир, следователь из Института национального страхования, до этого момента сидевший тихо в сторонке.

– Послушайте, доктор, ну почему вы не хотите сознаться? Все и так ясно. Вы договорились с Фалесом и писали для него фиктивные медицинские заключения.

– Я ничего этого не делал. Я осматривал больных и назначал лечение.

– И какое же лечение вы назначали? – с иронией в голосе поинтересовалась Лирон.

– Да никакого лечения он не давал, это же и так ясно! – неожиданно воскликнул Нир.

– Ах, вам ясно? – я привстал со стула. – Может быть, я пойду, а вы проведете допрос без меня? Ведь вы же сами знаете все ответы.

Следователь Нир неожиданно начал оправдываться, утверждая, что я его не так понял.

Следователь Лирон внезапно встала и направилась к двери.

– Я пить хочу. Можно принести воды? – бросил я ей вдогонку.

– Вам сейчас принесут, – уже в дверях пробурчала Лирон.

Мы остались со следователем Ниром в кабинете вдвоем. Тот продолжал оправдываться, что я его не так понял, что он не хотел меня обидеть, а потом даже извинился за то, что неправильно выразил свою мысль. Затем он начал уговаривать меня признаться в сговоре с Фалесом.

Я его не слушал. Я вдруг вспомнил, что завтракал сегодня в шесть часов утра, а было ужу около трех, но есть не хотелось. Хотелось пить, очень хотелось пить. Я чувствовал страшную сухость во рту. Язык просто прилипал к небу.

Я уже начал понимать, что ситуация осложняется, что простым объяснением отделаться не удастся. Меня серьезно подозревают в махинациях с медицинскими документами. Даже не просто подозревают, а фактически уверены, что я намеренно обманывал государство.

И еще я понял, что мне необходим адвокат.

Тем временем в комнату вернулась Лирон, начальница с белой прядью в темных волосах, и что-то сказала Ниру. Тот вышел.

– Ну как, доктор, – обратилась она ко мне, – вы, надеюсь, уже поняли, что у нас против вас есть серьезные доказательства?

Я вспомнил, что она обещала мне воды, но так и не принесла.

– Я могу посоветоваться с адвокатом? – спросил я.

– Можете, – кивнула Лирон. – А у вас есть адвокат?

– Да вроде раньше не требовался, – усмехнулся я, – я бы хотел позвонить жене.

– Вам будет предоставлена такая возможность, – пообещала следователь Лирон.

– Между прочим, я просил воды, – напомнил я. – Кроме того, я с шести часов утра ничего не ел.

– Да-да, конечно, – рассеянно сказала Лирон и вышла из комнаты.

В кабинет снова начали входить и выходить какие-то люди. Они подходили к столу, деловито рылись в бумагах и выходили, ничего не взяв. Наконец, в кабинет зашел высокий мужчина и сел за стол напротив меня. Он протянул мне мобильный телефон и сказал:

– Вы можете позвонить жене, но при условии: говорить только на иврите. Если начнете говорить по-русски, я вас тут же разъединю.

– Скажите, я что — арестован? – спросил я.

– Да, – ответил мужчина, – звоните.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: номера страниц внизу