Незабываемое. Восемь дней в израильской тюрьме

Я набрал номер жены и стал объяснять ей на иврите, что меня арестовали и что мне нужен адвокат. Оказывается, жена моя давно поняла, что я арестован. А с адвокатом вышла заминка. То ли стрессовая ситуация так на меня повлияла, то ли полное отсутствие криминального опыта, но я не смог припомнить имени ни одного адвоката. И опять выручила жена.

Когда-то, много лет назад, я рассказывал ей о парне, с которым работал в одной больнице. Этот парень спьяну взломал продуктовую палатку и, взяв оттуда бутылку водки и пачку сигарет в придачу, невозмутимо уселся тут же, на ближайшей скамейке, и стал опустошать трофейную бутылку. Естественно, его быстро задержала полиция и отвезла в кутузку.

Я тогда помог ему найти хорошего адвоката (как потом выяснилось – лучшего в городе), и парня в конце концов освободили. И вот сейчас жена попыталась напомнить мне об этом случае — вот кому в разведчики надо!

– Вспомни, – попросила она, – продуктовый ларек, скамейка…

Сначала я вообще не понял, о чем это она, и решил, что жена моя заговаривается, и это было объяснимо в сложившейся ситуации.

– Ну же, соберись, – настойчиво потребовала по телефону жена, – скамейка, взломанный ларек…

Она явно сама находилась не просто в стрессовом, а в суперстрессовом состоянии, если вспомнила такие слова на иврите.

– Ах да, – в памяти словно произошло озарение, неожиданно всплыло полузабытое воспоминание. – Адвоката зовут Меир Галиль.

– Поняла, сейчас буду его искать, – пообещала жена.

– Ну все, заканчивайте, – потребовал следователь. Он забрал у меня мобильный телефон и вышел из комнаты.

Тут же в кабинет вошла молодая женщина («в очереди они что ли стоят там, за дверью?» – подумал я) и села за стол. Она излучала добродушие и постоянно улыбалась. А потом вкрадчивым голосом принялась убеждать меня все рассказать следователю.

– Мне так и не принесли воды, да и поесть не дали, – напомнил я.

– Сейчас принесут, – заверила меня моя новая собеседница.

-–Прошло уже полтора часа с тех пор, как я об этом попросил, – выразил я свое недовольство. – За это время можно доехать до другого города и вернуться, или здесь у вас пробки?

Молодая следовательница ободряюще заулыбалась и вышла. Прошло еще полчаса, в течение которых в кабинет заходили и тут же выходили люди. И это все были люди разные, ни разу не повторился ни один из них, то есть ни разу ни один не зашел в кабинет дважды. Я представил, как все они терпеливо стоят в очереди вдоль стены коридора – первый пошел, покрутился внутри и вышел, второй пошел, покрутился внутри и вышел, потом следующий.

«Сколько же у них работников!» — удивлялся я, рассматривая все новые и новые лица. Все они были деловиты и как бы озабочены серьезными делами.

Наконец кто-то из очередников внес в кабинет бутылку воды с пластиковым стаканом и порцию еды, упакованную в тарелку из фольги. Я залпом выпил два стакана воды и съел пару кусков из тарелки.

– Ешьте-ешьте, – забеспокоился очередной входящий. – Вы ведь, наверное, проголодались, – добавил он участливо.

Это притворное участие лишь отбило мне аппетит.

– Больше не хочу, – я отодвинул от себя тарелку.

– Тогда давайте продолжим, – произнес знакомый голос, и я с удивлением заметил, что за столом уже сидит беременная женщина-следователь, каким-то чудом материализовавшаяся из ниоткуда. Может, тоже в коридоре в очереди стояла?

– Я бы хотел дождаться адвоката, – сказа я.

– Конечно-конечно, только сначала проясните нам кое-что. Может быть, вам и адвокат не понадобится, – моя визави излучала оптимизм, благожелательность и веру во всеобщее светлое будущее.

– Нет, до прихода адвоката я бы не хотел ничего говорить, – заупрямился я.

– Как знаете, – пожала плечами беременная следовательница. И тут ее лицо исказила злоба.

– Только никакой адвокат вам не поможет! – закричала она, срываясь на визг, – нам все известно! Вся ваша преступная деятельность перед нами как на ладони! – она выставила перед моим лицом свою ладонь, а потом с силой хлопнула ею по пухлой папке на столе. – Мы знаем, как вы писали «липовые» заключения на мнимых больных, которых приводил к вам Фалес. Причем многих «больных» вы вообще не видели, их имена вам диктовались по телефону!

Беременная полицейская все больше распалялась, на лице у нее выступили красные пятна.

«Не родила бы», – машинально подумал я. – Ишь как разошлась, сердешная», – в памяти некстати всплыла фраза из старого советского фильма, – «и как она не боится на позднем сроке беременности так заводить себя? Или это все напускное?.. Нет, не похоже».

Мне как психиатру было интересно наблюдать такую метаморфозу, но и немного боязно за здоровье молодой будущей матери.

– Вы зря на меня так сердитесь, – произнес я успокаивающим тоном, – я совсем не хотел вас обидеть. Мне просто нечего вам сказать больше того, что я уже вам сказал.

Беременная следовательница тут же успокоилась и уже вполне мирным тоном заявила:

– Я на вас не сержусь. В конце концов, это не мое дело. Раз вы не хотите себе помочь, это ваше право.

– И как же я должен себе помочь? – мне стало интересно. – Оговорить себя? Признаться в том, чего я не делал?

Этот беспредметный разговор тянулся еще больше часа. Периодически я спрашивал, не приехал ли мой адвокат. Когда после очередного вопроса следовательница ответила мне, что адвокат находится в пути, я немного расслабился. Значит, у жены все нормально, она доехала до Иерусалима и уже дома, поскольку сумела найти адвоката и договориться с ним, а он, в свою очередь, согласился поехать в другой город и выяснить обстоятельства моего задержания.

Наконец – за окном уже стало смеркаться, – в кабинет вошла начальница Лирон и сообщила, что приехал мой адвокат и что мне разрешают с ним встретиться.

Опять недолгое копание в бумагах, и наконец меня повели на встречу с моим адвокатом. Мы перешли в другую комнату, которая была значительно больше предыдущей. В комнате сидели двое мужчин. Один был лет пятидесяти, высокий, статный, одет в дорогой костюм с галстуком. Волосы его были заметно тронуты сединой. Каким-то наитием я понял, что это и есть мой адвокат. Лицо адвоката было приятным и располагающим к себе – крупные, мужские черты, приятная улыбка, доброжелательный взгляд.

Второй – молодой, невысокий, черноволосый. Он казался суетливым и каким-то мелким. Несмотря на то, что на нем тоже был строгий костюм, он явно проигрывал перед своим старшим коллегой, излучавшим достоинство и уверенность в себе. Сразу чувствовалось, что один – мастер, другой – подмастерье.

Этих мужчин я видел впервые.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: номера страниц внизу