Незабываемое. Восемь дней в израильской тюрьме

Полицейский оторвал взгляд от монитора, внимательно на меня посмотрел и молча кивнул. Не рассердился, не закричал, не рассмеялся, не стал насмехаться над моей наивностью – просто поднял трубку телефона, куда-то позвонил и спокойно передал мою просьбу. Молча выслушав ответ, он повесил трубку, повернулся ко мне и улыбнулся:

– Сейчас за вами придут.

И действительно, минут через пять в приемную вошел молодой полицейский и попросил меня следовать за ним с вещами. Пока мы плутали по внутренним коридорам, мой внутренний голос, подстегиваемый жизненным опытом, который я приобрел за последние четыре дня, бунтовал и нашептывал мне, чтобы я не обольщался, а был настороже, что ведут меня в лучшем случае в карцер. Но тут молодой полицейский распахнул очередную дверь и попросил меня зайти внутрь.

Я оказался в небольшой комнате, где за письменным столом, напротив двери, сидел мужчина средних лет и приятной наружности. Он кивнул мне на стул по другую сторону стола. Я сел, а сумку пристроил на полу рядом. Человек представился. Говорил он спокойно и приветливо, и попросил поделиться с ним своими проблемами. Я был ошарашен, когда понял, что со мной говорит сам начальник тюрьмы. Весь мой жизненный опыт последних дней ощутимо раздулся от удивления. Я начал сбивчиво объяснять, что не имею тюремного опыта, так же, впрочем, как и любого криминального, поэтому просто боюсь оказаться в настоящей тюремной камере среди настоящих уголовных преступников. Что читал в книгах и видел в кино про беспредел в тюрьмах, поэтому прошу научить меня, как надо себя вести, как надо разговаривать и что вообще надо, а что категорически не надо делать.

Начальник внимательно выслушал меня, потом столь же внимательно на меня посмотрел и сказал:

– Доктор, очень прошу вас – не волнуйтесь. Не будет здесь никакого беспредела, вот просто поверьте мне. Я уже направил вас в камеру, где с вами будут находиться еще три человека. Старший по камере – очень серьезный и ответственный товарищ, по национальности, кстати, араб. Он поможет вам во всем разобраться, и вообще во всем поможет, уж поверьте мне. Другие двое – тоже очень симпатичные люди. Да вы сами во всем разберетесь, вы же судебный психиатр, профессионал, почти мой коллега. Есть ли еще какие-либо просьбы?

Я попросился на прием к врачу, так как последние три ночи почти не спал и страшно вымотался. Мне необходимо было принять на ночь либо клонекс, либо вабен, и не только сегодня, а все то время, что я проведу в тюрьме. Начальник окликнул молодого полицейского, который оставался в коридоре, и велел ему срочно отвести меня к врачу, у которого я смогу получить нужное мне лекарство, а потом уже в камеру. На прощанье начальник пожелал мне спокойной ночи и ободрительно улыбнулся.

И мы таки пошли к врачу. Вот там действительно был мой коллега, которому я на понятном нам обоим языке рассказал о своих проблемах и объяснил свое физическое и моральное состояние, то есть четко обозначил причину, по которой я сам себе прописываю клонекс. Первым делом доктор измерил мне давление, потом предложил сделать ЭКГ, но я отказался. Я хотел поскорее попасть в новую камеру, увидеть своих новых сокамерников и самому убедиться, что начальник тюрьмы говорил правду.

Вожделенную таблетку я получил там же, в кабинете врача, и запил водой из пластикового стаканчика. Доктор пожелал мне спокойной ночи, и следом за молодым полицейским я отправился в свою новую камеру, в свой новый дом.

И вот, наконец, дверь моей новой камеры открывается, и я захожу в свою новую жизнь. Навстречу мне сразу поднимается высокий, под два метра, человек, двое других остаются сидеть на своих койках, но рассматривают меня с любопытством. Дверь за мной закрывается, и я остаюсь наедине с моими новыми компаньонами.

Двухметровый верзила протягивает мне руку, и мы обмениваемся крепким рукопожатием.

– Мухаммед, – представился он, при этом лицо его расплылось в широкой приветливой улыбке. Затем он посмотрел на меня выжидательно.

Опыта подобного общения у меня не было, примеры из книг и фильмов о том, что полагается делать в таких случаях, тут же вылетели у меня из головы. Вспомнился только артист Леонов в роли Доцента из фильма «Джентльмены удачи», то, как он эффектно рванул на себе майку, а потом показал «козу» жуткого вида бандиту, отчего тот страшно испугался. Эпизод смешной, но мне в тот момент было не до смеха. Я просто решил представиться и коротко рассказать о себе:

– Меня зовут Леонид Уманский, я врач-психиатр. Четыре дня был в КПЗ в Лоде, сегодня меня перевели сюда, в тюрьму Ницан. За что сижу – не знаю, сколько буду здесь находиться – тоже не знаю. Вот, пожалуй, и все.

Все трое внимательно меня выслушали, и я чувствовал, как каждый пристально рассматривает меня и оценивает услышанное. Никакой агрессии и настороженности я не уловил. Затем Мухаммед представил мне остальных двух сокамерников. Средних лет мужчину, довольно приятной наружности, звали Рони. Он сам подошел ко мне и со словами «Будем дружить, доктор», приветливо протянул руку для пожатия. Второй, совсем еще молодой, лет двадцати, паренек тоже привстал с койки, но руку мне не протянул. Я сразу понял, что он очень стесняется. Звали его Эдик.

Мухаммед показал мне мое спальное место, и я просто возликовал – койка, заправленная одеялом, простыня и, главное, подушка! Наконец я смогу поспать как человек. Я сел на свою койку и осмотрелся. Камера была небольшая, но совсем не тесная, в углу находился огороженный невысокой стенкой санузел. Стенка доходила мне до середины груди – человека, сидящего на унитазе, она скрывала, а вот того, кто мылся под душем, только наполовину. Звуки и запахи каждый может услышать и почувствовать сообразно своей чувствительности.

– Доктор, – окликнул меня Мухаммед, – тапочки домашние у вас есть?

«Хороший вопрос», — подумал я и полез в сумку, которую мне передала моя дочь. Я разложил все содержимое сумки на кровати и понял, что сказочно богат: целых три чистые футболки черного цвета (как я узнал позднее, кто-то знающий сказал жене, что для передачи в тюрьму принимаются футболки только черного цвета), три пары чистых трусов черного цвета, три пары чистых носков черного цвета, одна пара летних спортивных брюк все того же черного цвета, мыло, зубная щетка, зубная паста, расческа, упаковка влажных салфеток, упаковка бумажных носовых платков… но тапочек домашних я не нашел.

– Ага, я так и знал, – хмыкнул Мухаммед, – про тапочки всегда забывают.

Он отошел, но тут же вернулся, держа в руках старенькие шлепанцы, которые протянул мне.

– Вот, доктор, носите на здоровье.

Перво-наперво я вымылся своим мылом, от которого у меня не было кожной аллергии, надел чистое, пахнущее домом белье и одежду, наконец, причесался, грязную рубашку и трусы я выбросил в мусорный бачок, джинсы и ботинки положил в тумбочку, лег на чистую простыню, накрылся чистым одеялом и блаженно вытянулся. Лекарство, которое я принял в кабинете врача, уже вовсю действовало, поэтому, как только голова моя коснулась чистой подушки, я провалился в ночь без сновидений, раздумий, сомнений и отчаяния.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: номера страниц внизу