— Сегодня весьма популярна версия, что американцы на Луне не были, что все это постановка, трюк…
— Это неправда! — программа «Аполлон» выполнена была на удивление безукоризненно, грамотно, честно. Все корабли отработали отлично — кроме «Аполлона-13», где, как инженер я считаю, небольшая авария произошла: один из пяти топливных элементов служебного модуля взорвался. Он, правда, с внешней стороны корабля находится, не повредил ничего, но астронавты этим случаем свой народ всколыхнули — вся Америка в церковь ходила и Бога молила, чтобы ребята вернулись.
Командир «Аполлона-17» Юджин Сернан, по происхождению словак, — последний человек, на поверхности Луны стоявший, выполнил задачу блестяще, и последний «Аполлон», который в совместном советско-американском пилотируемом полете участвовал, мне достался. Я знаю, как все было, знаю, какой это корабль, — у нас лишь два человека на нем летали.
… Когда лунную программу свернули, работа над станцией «Салют» началась. Я командиром ведущего экипажа был, в который бортинженер Валерий Кубасов и военный инженер Петя Колодин, артиллерист, входили, и вот за трое суток до старта у Кубасова затемнение в легких, самое настоящее, обнаружили. Определить, в чем дело, специалисты не могли, то есть полмесяца назад этого не было, а тут появилось, и решение было одно: бортинженера надо менять.
— А значит, и весь экипаж?
— Нет, вначале мне Владислава Волкова дали, и я с ним позаниматься решил. «Слушай, — предложил, — давай хотя бы программу пройдем»… Смотрю, он не тянет. Я ему строго как командир вопрос задал: «Что делать собираешься? Ты понимаешь, что мы на испытание новой системы идем?». — «Алексей, я-то рассчитывал, что еще два месяца у нас впереди, — этого времени мне с головой бы хватило». Вроде бы так, но он к главному конструктору побежал и сказал: «Леонов на меня давит — если мы с ним полетим, не сработаемся».
— По сути, он вас спас…
— Да, и за 11 часов до старта госкомиссия полностью экипаж поменяла. Считаю, что правильно, хотя страшно обидно было…
— Они просто притерлись уже…
— Да, но дело еще в том, что причина, которая затемнение легких у Кубасова вызвала, была неизвестна, а мы с ним в одной комнате жили, вместе питались, из одного стакана пили. Вдруг что-то вирусное или туберкулез? Потом врачи разобрались — оказалось, у него эозинофильный инфильтрат легких аллергического происхождения возник. На космодроме растения химией опрыскивали, которая такую реакцию вызвала, — аллергия самая настоящая: его в Москву увезли, и через три дня все симптомы пропали.
— Итак, они втроем полетели…
— Да, Добровольский, Волков и Пацаев…
— Свои эмоции, когда они погибли, вы помните?
— Конечно — это же все на моих глазах было (в смысле, как они падали, я не видел, но в ЦУПе в этот момент находился). Штатно разделились, штатное приземление произошло, открыли их, а дальше — молчание. Прямо никто ничего не говорил — все боялись…
При отделении орбитального отсека от спускаемого аппарата разгерметизация корабля произошла. Дыхательные клапана, сделанные с использованием дюраля, вскрылись — там пружина, тарелки из этого сплава. Не буду конструкцию их описывать (это шариковые клапана), скажу только, что под нагрузкой дюраль течет и при вакууме особенно, поэтому пружины расслабились, и когда орбитальный отсек отошел, клапан рассыпался… Сразу, напрямую дыхательная смесь ушла, среда внутри корабля с наружной сравнялась. Витя Пацаев начал было силовой кран закрывать, но не тот, кроме того, чтобы закрыть, 55 секунд надо, а они все через 20 уже сознание потеряли. Через 80 секунд последнее сердечное сокращение у Волкова было, через 100 — у Пацаева и через 120 — у Жоры Добровольского…
Они приземлились, наши люди спускаемый модуль открыли — лежат теплые, но бездыханные. Вытащили, искусственное дыхание начали делать, однако никакая реанимация не помогала, потому что полностью все нарушено было. Разгерметизация на высоте около 100 тысяч метров произошла — вот так…
Конечно, я чувствовал себя виноватым — особенно, когда домой прилетел и в семью к Добровольским пошел (их дети вместе с моими учились). Жутко было на все эти рыдания смотреть, и потом они же все меня упрекали: «Это же твой корабль, ты должен там быть — папа-то вместо тебя погиб».
— Так говорили?
— Ну да — дети же не понимают, хотя для меня это такая была трагедия, что отдал бы все, только чтобы на месте Георгия оказаться. Да, Дмитрий, все отдал бы, а там, кто бы ни был, это произошло бы. Во время войны на самолетах Ил-2 дренажные клапаны в баках были, и вдруг баки взрываться начали. Массу людей за вредительство постреляли, а потом один толковый человек нашелся, который предложил: «А давайте клапаны этой серии, которые на складе лежат, посмотрим», и оказалось, что проблему такое явление, как текучесть дюраля под воздействием нагрузки, породило. Если шайба три миллиметра толщиной, она растекалась и до двух миллиметров усыхала, а если пружина 30 миллиметров, считайте, 30 процентов от нее нет.
— Алексей Архипович, я вам неудобный теперь задам вопрос — о космонавте номер два Германе Титове… Бытует версия, что когда советскому лидеру Никите Сергеевичу Хрущеву список тех принесли, кто может первопроходцем космоса стать, он сказал: «Ну что Герман? Имя нерусское, тем более мы с немцами воевали», поэтому Титов дублером остался. Насколько я слышал, из-за того, что первым космонавтом не стал, он переживал до конца жизни…
— Не думаю, что это так было — так не было! Никита Сергеевич знал, что выбор уже сделан, Сергей Павлович Королев ему докладывал: «У нас уже все готово, полет совершит космонавт Гагарин». Хрущев на это ответил: «Давай делом своим занимайся», и это было настолько для главного конструктора здорово! — он мощный карт-бланш получил и мог спокойно работать.
Юру Королев сразу выделил, с первой же встречи с отрядом космонавтов, которая осенью 60-го года на территории Института авиационной и космической медицины состоялась. Он туда к нам приехал — мы по такому случаю даже в форме были. Зашел — все встали. «Садитесь, орелики (так он нас называл. — А. А.), поговорим про жизнь». У него на столе «простыня» с перечнем фамилий лежала, где было написано, кто и что… Поднимаются по порядку: Аникеев, Быковский, Волынов, о себе что-то рассказывают. Следующая по алфавиту буква «г»: «Старший лейтенант Юрий Гагарин»… Королев посмотрел так внимательно: «А по отцу?». — «Юрий Алексеевич». — «Ну, Юрий Алексеевич, давай рассказывай!». Какой-то контакт установился…
— Почувствовал, значит, что-то…
— И пошла беседа — казалось, Сергей Павлович обо всех остальных, кто там присутствовал, забыл. Наконец, кивнул: «Садись, Юрий Алексеевич». Когда он уехал, я к Гагарину подошел: «Юр, ты знаешь, выбор пал». — «Да ладно, Леша, не надо». Ситуация полностью в 62-м повторилась, когда в сборочном цехе, где будущий корабль «Восход-2» мы увидели, на котором выход в открытый космос должен был отрабатываться, Королев мне сказал: «А ты, орел, скафандр надевай, нужно испытания провести. Через два часа заседание техруководства будет — доложишь». Чуть позже уже Юрий ко мне подошел: «Леша, это не случайно все — твой час настал».
… На следующий день после знакомства с будущими космонавтами Сергей Павлович большое совещание проводил. «Я вчера с ореликами встречался, — воскликнул, — как они все мне понравились! Энергичные, молодые, летчики-истребители первого класса, на всех типах самолетов днем и ночью летают… Ну до чего ж хороши ребята, а один из них такой симпатичный… Открытое лицо, голубоглазый — настоящий русак!».
Мы и на заводе, где ракеты и космические корабли собирали, работали, и в КБ — нас специалисты там окружали, которые к каждому присматривались. С учетом их мнения и было решение выработано, более того, даже нас самих спрашивали: «Ну а ты, Алексей, как считаешь?». — «Думаю, выбор правильный». — «А тебе полететь не хочется?». — «Хочется, но давайте смотреть объективно. Всех мы в корабль «Восток» не посадим, но Юра Гагарин, на мой взгляд, справится» — и так не один я ответил.
— Отношения космонавтов номер один и номер два были нормальные, ровные или ревность со стороны Титова все же присутствовала?
— (После паузы). Была ревность, была… Герман очень самолюбивым был — ну, он один среди нас интеллигент. Отец его — сельский учитель, удивительно культурный человек: на всех инструментах играл (и Герман, кстати, тоже на гармошке умел), а еще рисовал, стихи и песни писал, — он у нас в отряде космонавтов библиотекой одно время заведовал. Конечно, Герману быть первым очень хотелось — когда 10-летие полета Гагарина мы отмечали, он даже сказал: «Ну что ж, праздник праздником, но для меня это печальный день». Его слова, не чьи-то…
— И по-человечески его понять можно…
— Да. Так потом и пошло. Титов — хотя ему тогда «Союз» и лунную программу предлагали! — в летчики-испытатели ушел, а там не очень-то летать давали, потому что ответственности (особенно после гибели Гагарина) боялись. Герман в Военную академию Генштаба поступил и совершенно другой дорогой пошел — род войск сменил. И вроде доволен был, но, конечно, горький осадок у него остался…
«ГАГАРИНА ПО ФРАГМЕНТУ ТЕЛА С РОДИНКОЙ ОПРЕДЕЛИЛИ — Я ЕЕ НА ШЕЕ У ЮРЫ НАКАНУНЕ, КОГДА МЫ У ПАРИКМАХЕРА БЫЛИ, ВИДЕЛ…»
— Вокруг гибели Гагарина до сих пор много инсинуаций. Как человек, возглавивший после смерти Юрия Алексеевича отряд космонавтов, как специалист, хорошо знающий обстоятельства этой трагедии, скажите: что стало причиной?
— Для расследования госкомиссия была создана, которую Дмитрий Федорович Устинов возглавил (на тот момент секретарь ЦК КПСС), а замом главком ВВС маршал Кутахов был. Из семи человек, входивших в нее, только два сегодня остались: я и Степан Микоян…
— …летчик-испытатель, генерал-лейтенант авиации и, кстати, сын сталинского наркома Анастаса Ивановича Микояна…
— Мы были к расследованию как специалисты привлечены. По итогам работы было очень странное заявление сделано: якобы учебный Миг-15, пилотируемый Гагариным, резкий маневр совершил, связанный с отворотом от посторонних объектов: стаи гусей, предположим, воздушного шара-зонда — и в штопор сорвался. В результате столкнулся с землей и экипаж погиб, но как эксперт я категорически с этим был не согласен.
И аргументы привел. В момент катастрофы я со своей «лунной» группой прыжки с парашютами рядом, в Киржаче, отрабатывал. Мы взрыв и сверхзвук услышали — раздались они практически одновременно — и направление определили, откуда это пришло. Позднее обломки самолета там и нашли.
— Вы и на место гибели прибыли?
— Были там к ночи.
— То есть останки ребят видели?
— Конечно.
— Там, простите, что-то от Гагарина и летчика-инструктора Серегина осталось?
— Нет. Ну как? Определить, что это они, можно было. По одежде — фиолетовую демисезонную куртку Серегина нашли, по фрагменту тела с родинкой — я ее на шее у Юры накануне, когда мы у парикмахера были, видел. (Вздыхает). Это такое страшное воспоминание… Я с тремя крестьянами беседовал, которые указали, что низко летящий самолет видели (во время следственного эксперимента они независимо друг от друга среди 10 макетов в полноразмерном масштабе Су-15 опознали). По их словам, из хвоста у него сначала пошел дым, потом огонь и он взмыл в облака — ясно, что это не самолет Гагарина.
Мы знаем, что в тот день, 27 марта 1968 года, Гагарин и Серегин должны были на высоте до 10 тысяч метров летать, а выше испытания Су-15, взлетевшего с экспериментального аэродрома ЛИИ МАП (Летно-исследовательский институт Министерства авиапромышленности в Жуковском. — Д. Г.) проходили. Если коротко, пилот этого истребителя-перехватчика режим нарушил: спустился под облака, на пейзажи посмотрел — так часто делают, потом форсаж включил, и в облаках рядом с самолетом Гагарина, не видя его, на сверхзвуковой скорости 1200 прошел.
— «Спарка», таким образом, в спутный след попала…
— Возмущенным потоком Су-15 учебный Миг-15 перевернул, в глубокую спираль загнал. Последний доклад Гагарина на высоте 4200 метров был сделан: «Я, 625-й, задание в РИПе (РИП — это район испытательных полетов. — Д. Г.) выполнил, иду на рубеж» (рубеж — это линия снижения. — Д. Г.). Через 55 секунд самолет был в земле…
Я считал, что никакой критики официальная версия не выдерживает, но мне сказали тогда: здесь серьезные экспертизы — не возникай, полковник. Все равно с заключением госкомиссии я не согласился и, как потом выяснилось, был прав — остальные все врали.
В 1991 году, когда 30-летие первого полета человека в космос отмечалось, о гибели Гагарина рассуждали все, кому не лень, и версии самые абсурдные выдвигали: что летчики якобы пьяные были, что они охотились… Вынести это невозможно было, и мы к руководству страны с просьбой собранные комиссией документы открыть и заново расследование провести обратились. Нам разрешили. После этого, используя современную вычислительную технику, аэродинамическую трубу, академик Сергей Михайлович Белоцерковский все проверил.
Расчеты подтвердили: самолет, летевший на скорости 750, мог спуститься за 55 секунд с высоты 4200 метров до нуля, только войдя в глубокую спираль. Только одна трасса возможна — одна! — другие в эти данные просто не вписываются.
Кстати, среди документов о расследовании катастрофы свой акт я нашел — он кем-то полностью был переписан, и интервал между свехзвуком и взрывом с полутора-двух секунд до 15-20 был увеличен: это должно было означать, что расстояние между самолетами 50 километров было и Су-15 не виноват.
Сергей Михайлович из жизни уже ушел, я один остался, но продолжал с летчиками ЛИИ МАП бороться, которые доказывали: «Ты не прав, ты неопытный человек, мы утверждаем, что этого быть не может». Оказалось, может… В 2013-м я к Путину обратился: «Владимир Владимирович! 45 лет прошло с тех пор, как Юрий Гагарин погиб…
— …документы откройте»…
— Открыли. Все, как я сказал: несанкционированный самолет рядом со «спаркой» прошел, перевернул ее, а дальше меня попросили фамилию этого летчика-испытателя, который сейчас в тяжелом состоянии, не называть…
— Он жив?
— Да, ему уже за 90. В 88-м году Героем Советского Союза он стал…
— Да вы что!
— Оказалось, что руководитель подготовки космонавтов Каманин об этом знал, авиаконструктор Туполев знал, но когда письмо товарищей, которые мою версию подтверждали, к первому заместителю председателя Военно-промышленной комиссии при Совете Министров СССР Николаю Строеву попало (с 1954 по 1966 год начальник ЛИИ МАП. — Д. Г.), тот распорядился: «Вопрос этот не поднимайте — погубите летчика. Он это неумышленно сделал». Вот что на самом деле произошло, и я в издательство «Машиностроение» рукопись с чертежами и фотографиями сдал, где все это изложил.
Читать далее: номера страниц внизу
