«СЕКСА В КОСМОСЕ НЕ БЫЛО — НЕГДЕ И НЕ С КЕМ. ДА, НА «ШАТТЛЕ» МУЖ И ЖЕНА ЛЕТАЛИ, НО ВЫ НА ИНТИМ В ПРИСУТСТВИИ ЧУЖИХ ЛЮДЕЙ СОГЛАСИТЕСЬ?»
— Что же в космосе самое страшное? Невесомость или что-то еще?
— Думаю, опаснее всего разгерметизация. Она в результате попадания небесного тела возможна, ведь на орбитальной станции «Салют-7» мы в иллюминаторах каверны диаметром по 10 миллиметров находили: еще три миллиметра — и метеорит насквозь прошел бы, а человек, который в открытый космос в скафандре вышел, к площади в два квадратных метра приравнен. Возможность его поражения метеоритом в пять граммов, то есть смертельным, вроде невелика — раз в 80 лет, но, когда это произойдет, теория вероятности не определяет: может, сейчас, а может, через 79 лет, и я четко знал: если это случится, меня прошьет насквозь.
Ну а самое коварное — невесомость, хотя раньше панацеей от всех бед ее мы считали. Даже Сергей Павлович Королев говорил, что наступит время и мы в невесомости клиники по лечению сердечно-сосудистых заболеваний открывать будем…
— Фантастика!…
— Никто ведь не знал, как она на человеческий организм влияет. Мы с такими проявлениями сразу столкнулись, что стало ясно: нам всю жизнь с ее последствиями придется бороться или же систему с использованием искусственной гравитации за счет закрутки тор-конструкций (то есть в форме бублика. — Д. Г.) создавать. Еще чешский художник Людек Пешек такие гигантские, по 500 метров в диаметре, торовые конструкции изобразил, где близкую к земной гравитацию люди имели.
Первый раз последствия невесомости — после полета «Союза-9» продолжительностью 17 с лишним суток мы увидели. Андриян Николаев и Виталий Севастьянов летали очень легко, в космосе отдыхали, радовались, а когда на Землю вернулись, стоять не могли. Николаев шлемофон снял и не удержал — он у него выпал, начал докладывать: «Товарищ председатель государственной комиссии, готов выполнить новое задание…» — и завалился: его подхватили.
Так понимание пришло, что невесомость — вещь сложная. Сразу после выведения на орбиту экипаж постоянно должен сердечно-сосудистую систему и опорно-двигательный аппарат к возвращению готовить, потому что в невесомости гиперкалиемия возникает, а кальций, наоборот, из организма выпаривается. Владимир Ляхов и Валерий Рюмин полетели, ничего не делают, и основоположник космической медицины академик Газенко на связь выходит: «Ребята, вы что?». — «Олег Георгиевич, — отвечают, — еще полгода у нас впереди, наверстаем». Он: «А если завтра посадка? Вы, конечно, можете все то, что вам говорят, не учитывать, но тогда вам возвращаться нельзя — погибнете». Вот такой разговор состоялся, и ребята в тот же день начали, как и положено, заниматься — по часу нагрузки каждый день себе давали.
— Прозаический вопрос: как здоровые мужики по полгода, по году и больше на орбите летающие, без женщин обходятся? Или там этот вопрос вообще не стоит?
— Стоит, но… (Смеется).
— …не у всех…
— (Смеется). Спрашивают об этом часто, но, насколько я знаю, физической любви в космосе не было. Во-первых, негде…
— …то есть на орбите секс невозможен?
— Он возможен везде, но не с кем.
— Как? Смешанные экипажи-то были…
— На американском «Шаттле» даже муж и жена летали, но в космическом «челноке» кабина экипажа отдельно расположена, и в ней все семь человек находятся. Вы на интим в присутствии чужих людей согласились бы? Вам этого никогда делать не захотелось бы.
— То есть вы не верите, что когда-нибудь на орбите это происходило?
— Я просто как должностное лицо знаю, что этого не было…
Читать далее: номера страниц внизу
https://www.isrageo.com/2018/08/22/polhuya/
